Край земли. Затерянный рай

Никита и Андрей с замиранием сердца смотрели, как борт, на котором они находились, вдруг резко проваливается, и их обдавало брызгами взбесившейся воды. Казалось, вот-вот корабль опрокинется и перевернется вверх дном, но тут же начинал проваливаться другой борт, и они буквально взмывали ввысь. За леера[43] держаться было страшно, и Вишневский крепко обнял одной рукой шлюп-балку[44]. Жаров так же крепко держался за поручень у входа в рубку. Вторая рука каждого была занята рупором, и оба боролись с искушением бросить его к черту и держаться двумя руками от страха быть выкинутыми за борт.

Но в этом шуме и без рупоров они не смогут подавать команды беснующегося, как все это цунами, мичмана, прыгающего на корме и изрыгающего самые изощренные проклятия в адрес чудовищной стихии и самого Посейдона.

Вдруг корма резко провалилась вниз, и Вишневский с ужасом увидел, как ее накрывает большая волна. Вода брызнула во все стороны и тут же поспешила покинуть палубу, как только бурление в проливе заставило тральщик опустить нос и поднять корму. Как ни странно, мичман Самсонов стоял на месте, ухватившись за кран-балку для спуска за борт гидравлического устройства.

Палыч был совершенно мокрый. Он резко повернулся, взглянул на Никиту и вдруг громко захохотал. Причем хохотал он так, как, наверное, не позволил бы себе хохотать сам морской дьявол, ступи он сейчас на палубу тральщика и начни потешаться над судьбой почти обреченного экипажа.

– Никитос! Что там случилось?! Его смыло?! – испуганно закричал Андрей.

Вишневский посмотрел в его сторону и, замотав головой, воскликнул:

– Даже не надейся!

– Девять влево! – заорал Палыч.

– Девять влево!

– Девять градусов влево!

– Есть девять влево!"

"Тральщик несся по проливу, и то, что видели люди, ужасало.

Он будто скользил по водяному желобу. Причем по самой низкой его части. Чем дальше от борта корабля, тем выше был уровень воды. А в полумиле от каждого борта она, казалось, достигала небес. Пугающей была мысль, что в один далеко не прекрасный момент гребни этих волн сомкнутся в зените и обрушатся на крохотное суденышко, мгновенно его проглотив.

Корма снова резко осела, и еще одна волна накрыла палубу. Тут же брызги полетели в разные стороны, и Никита увидел, как Самсонов скользит на брюхе по тонкому оставшемуся на палубе слою воды, догоняя уносящийся прочь рупор.

Догнал, схватил, вскочил на ноги, что-то победно и матерно крича. Быстро вернулся на свое место.

– Три вправо!!!

Команда тут же по цепи дошла до ходовой рубки.

– Есть три вправо!

Через полминуты корма в третий раз провалилась в воду. Но и сейчас, когда волна схлынула, мичман стоял на своем месте. Он вытянул руку и, раскачивая ею, показывал средний палец бушующей вокруг воде.