Край земли. Затерянный рай

Это было, наверное, первое, что они сделали, дорвавшись до власти. Это абсолютно мертвый город. И они говорили, что там радиация.

– Похоже, теперь уже нет. И не забывай, что в Хиросиме тоже была какое-то время радиация. А потом город заново отстроили. Ваши пилоты сбросили на Хиросиму урановую бомбу. А в последней войне были бомбы термоядерные. От водородных бомб остается меньше радиации, хотя они в десятки и сотни раз мощнее. Там давно уже радиационный фон пришел в норму.

– Боже, Тони, я не могу сейчас забивать себе голову этим. Я хочу, чтобы Миша поскорее…

Оливия вдруг замолчала.

Квалья взглянул на нее. Собески продолжала стоять лицом к вершине сопки, но теперь она стояла раскрыв рот, и в глазах ее читался сильнейший испуг.

– Оля?

– Тише, Тони, не делай резких движений… Он здесь… – прошептала Собески.

– Кто? – Квалья обернулся и тут же замер, почувствовав, как похолодела его спина и резко выступил пот на лысой голове.

Шагах в тридцати выше по склону, из-за дерева на них смотрел огромный бурый медведь. Его размеры пугали не меньше, чем приближение неминуемой стихии. Медведь сжимал мощными челюстями крупную рыбу и внимательно смотрел на людей.

– Только не шевелись, Тони… – продолжала шептать Оливия. Она медленно потянула руку к большому рюкзаку за его спиной, на котором висел заряженный арбалет.

Квалья осторожно качнул перед собой факелом.

– Эй, медведь, знаешь, что это? – тихо спросил он. – Это то, чего ты должен бояться. Это огонь. Первоначало всего существующего – огонь. Помни об этом.

Зверь чуть запрокинул голову, разжав челюсти, и рыба тут же исчезла в его огромной пасти.

– Так… рыбу он уже съел… Оля, не хочешь побеседовать с ним о том, что нет зверя опаснее человека?.

Медведь облизнулся и, вытянув вперед морду, стал внюхиваться, да так, что от его сопения дрожала листва близ головы зверя.

Оливия уже держала в руках арбалет. Она подняла его и прицелилась в правый глаз медведя. Но зверь продолжал стоять неподвижно и нюхать незваных гостей на расстоянии, смешно шевеля носом. Хотя при его размерах даже нос выглядел угрожающе.

Над уже видимой отсюда вершиной сопки вдруг показался безраздельный хозяин камчатского неба, белоплечий орлан, и Оливия отчего-то вспомнила тот поход с отцом.

– …я не хочу в него стрелять. Но если он заметит нас, то может быть недоволен нашим присутствием и будет атаковать.