1
0
Стало страшно, стало не по себе от этих безапелляционных ответов и наглой самоуверенности. Бывают мужчины рядом с которыми сразу становится очень неуютно, тяжело, нервно. Как будто ты уже голая.
Глава 2
От мысли об этом стиснула колени и сжала пальцами сумочку. В зеркале увидела свое отражение и ужаснулась — мокрая, волосы к лицу прилипли, с размазанной тушью. Рядом с ним как пугало огородное.
— Пожалуйста, отвезите меня домой или отпустите — я поймаю такси.
— И на каждом углу будешь орать, что тебя сбила моя машина?
— Ваша? — я не понимала, что он имеет в виду и в машинах совершенно не разбиралась, — Какая разница чья? Господи! Да не буду я ничего орать! Мне домой надо!
— Сильно надо?
— Сильно. Ждут меня.
— Это я уже слышал.
Усмехнулся как-то по-мальчишески задорно и на смуглой щеке ямочка появилась. Он не русский. Я бы сказала похож на испанца или итальянца…и акцент этот. Легкий, мягкий, но заметный. Все в нем обескураживало, искрилось, он горел. Человек-огонь. Гипнотизирует, завораживает, притягивает. Эти глаза с наглым блеском, эти губы в постоянной сусмешке. У меня Дима. И я люблю его…Дима…Дима…Дима…Боже! Ну где я его видела? Гдеее?! Как будто только вчера и очень отчетливо.
— Плохо слышали, — сказала я и отодвинулась еще дальше, прижимаясь к окну.
— Проехали. Адрес говори.
Я бросила на него опасливый взгляд и не поверила, что все так быстро и просто сейчас закончится. Как будто стою на крыше высотного здания на самом краю и вот-вот полечу вниз. Продиктовала адрес. Какое-то время мы ехали в тишине, только музыка орала на весь салон. Прислушалась к модному хиту, прислонившись лбом к стеклу. Начала согреваться…
Ты пишешь мне письма, такие печальные
И в каждой странице сплошное молчание
Простые ответы, увидимся снова
Заклею в конверты я каждое слово
Ты уйдешь и не посмотришь вслед,
а я бегу на красный свет
Так манят облака, в чужие берега
А я поранилась тобой нечаянно
А я сама себя сломала пополам
— Нравится?
Не сразу поняла, о чем он.
— Трэк нравится? Кто поет?
Знает город и не знает модные хиты?
— Светлана Лобода.
Не отреагировал. Зачем спросил не понятно. Въехали на мою улицу — темень беспросветная. Ни одного фонаря.
— Твой муж не мог тебя забрать или встретить?
— Он допоздна работает, — огрызнулась и старалась на него не смотреть. — а у меня есть ноги.
— Я заметил. — приподнял черную, резко очерченную бровь и усмехнулся, поглядывая на мои колени и порванные колготки.
Невольно поправила юбку, которая порвалась по шву сбоку при падении. Каждое его слово резало нервы. Казалось, что любое из них имеет какой-то подтекст и намек. Все в нем орало об уверенности, что он лучший. Во всем. Это чувство превосходства читалось в каждом жесте. И взгляд колючий, цепкий.
— Коленку намазать надо.
