3
0А пока… Ты не могла бы одолжить рукопись романа Энди? Мне рассказывала о нем миссис Макгаффи, и раз он о Хламтауне…
– Рукопись? У меня нет никакой рукописи.
– Но миссис Макгаффи сказала…
– Энди дал мне почитать первую главу, вот и все.
– А что же тогда случилось с романом?
– Понятия не имею. Роберт Маус должен знать.
– Может быть, позвонишь ему?
– Сейчас?
Квиллер нетерпеливо кивнул.
Мэри взглянула на высокие напольные часы:
– Не совсем подходящее время. Он готовит обед. Это очень срочно?
Тем не менее она набрала номер.
– Уильям, – сказала мисс Дакворт, – не могу ли я поговорить с мистером Маусом?.. Пожалуйста, скажи ему, что это Мэри Даксбери… Вот этого я и боялась. Минутку. – Она повернулась к Квиллеру: – Слуга говорит, что Боб готовит голландский соус к кольраби и просил не беспокоить.
– Скажи ему, что «Дневной прибой» собирается напечатать грязную сплетню об одном из его клиентов.
Юрист подошел к телефону (Квиллер представил его в фартуке и с шумовкой в руке) и заверил, что ничего не знает о рукописи. Среди бумаг Эндрю Гланца ничего подобного не было.
– Тогда где же она? – спросил Квиллер у Мэри. – Уместно предположить, что ее уничтожил тот, у кого были на это причины. Кстати, что было в первой главе?
– Там рассказывалось о женщине, которая собиралась отравить мужа. Довольно захватывающе.
– А почему Энди не дал тебе читать дальше?
– Он считал роман своей тайной. Тебе не кажется, что большинство писателей очень чувствительны, когда речь идет об их работе, еще не напечатанной?
– Всего вероятней, герои были взяты из жизни. Миссис Макгаффи, правда, думает иначе, но не ей судить. Она живет слишком замкнуто. Возможно, роман Энди раскрывал некоторые неприятные тайны Хламтауна.
– Он не сделал бы такого! Энди был таким деликатным…
Квиллер стиснул зубы. Такой деликатный, такой честный, такой умный… Эту песню журналист уже знал наизусть.
– Возможно, среди персонажей существовала и ты, – сказал он Мэри. – Вот Энди и не хотел, чтобы ты читала дальше. Возможно, описание было столь прозрачно, что тебя легко узнали бы. И семейный скандал, которого ты так боишься, разразился бы.
Глаза Мэри засверкали.
– Нет! Энди не мог так поступить.
– Ну, теперь мы этого никогда не узнаем. – Квиллер собрался уже уходить, но остановился. – Ты ведь знаешь Холлиса Прантца? Так вот, он говорит, что был маляром и оклейщиком стен и оставил работу из-за слабого сердца, а сам бегает, как юноша. Когда я был у него сегодня, он лакировал выставочные ящики.
– Лакировал? – удивилась Мэри.
– Он сказал, что готовится к завтрашней вечеринке, и тем не менее товара у него маловато.
