3
0
Холлис улыбнулся:
– Что ж, я постараюсь. Нынче люди собирают что угодно – хороших вещей мало. Из источенных червями столбов делают подставки для ламп. Вставляют в рамки плакаты двадцатилетней давности. Так почему бы не сохранить остатки ранней автомобильной и радиотехнической промышленности? – Прантц заговорил конфиденциальным тоном: – Я работаю над одной теорией, в основе которой лежит феномен нашего времени, – теорией ускорения устаревания. Тут суть вот в чем. Чем скорее предмет выходит из употребления, тем быстрее он возвращается как предмет коллекционирования. Раньше на этот процесс требовалось лет сто. Теперь – тридцать. Я намереваюсь ускорить его, довести до двадцати или даже пятнадцати… Только не записывайте, – поспешно добавил Холлис. – Это все еще на стадии обдумывания. Не продавайте идею раньше времени.
Квиллер вышел от Прантца и съежился от холода. Он разменял у антиквара пять долларов – банкнотами, сложенными поперек, – но что-то в Холлисе все-таки было фальшивым.
– Мистер Квиллер! Мистер Квиллер! – Кто-то догонял его.
Журналист обернулся, и тут же в его объятиях оказались коричневый вельвет, мех опоссума, тетрадки и развевающиеся светлые волосы.
Ив, младшая из трех сестричек, совсем запыхалась.
– Только что с автобуса, – выдохнула она. – А вы к нам?
– Нет, к миссис Макгаффи.
– Не ходите туда! «Миссис Макгаффи чертовски напыщенная!» – так говорит Клатра.
– Дела есть дела, Ив. А ты уже подготовилась к Рождеству?
– Еще как! Мне на праздник подарят мольберт! Настоящий мольберт!"
"– Хорошо, что я тебя встретил, – сказал Квиллер. – Я бы хотел украсить комнату, но у меня нет твоего вкуса. Да еще это колено…
– Я с радостью помогу. Вам елку, по старинке, или что-нибудь более современное?
– Елка проживет у меня не больше трех минут… У меня коты, и они почти все время проводят в полете. Но я подумал, что мог бы купить у Ломбардо хвойные гирлянды…
– Отлично! Только забегу к сестрам, а потом сразу к вам.
Когда Ив пришла к Квиллеру, посреди комнаты уже лежали кедровые гирлянды за десять долларов; Коко и Юм-Юм обходили их с опаской.
При виде светловолосой гостьи кошка исчезла в неизвестном направлении, а кот остался, чтобы пристально и недоверчиво наблюдать за Ив.
Для начала Квиллер предложил девушке лимонад, и она села в плетеное кресло-качалку – прямые светлые волосы, словно капюшон, окутали ее лицо. Разговаривая, Ив то надувала детские губки, то поджимала их, то очаровательно улыбалась.
Квиллер спросил:
– Откуда у вас всех троих такие необычные имена?
– А вы не знаете? Это разные виды художественного стекла. Моя мать была без ума от модерна[10]. А я предпочла бы зваться Ким или Лесли.
