3
0
Журналист наклонился к девушке:
– Мэри, если Энди снимал люстру с потолка, выходит, покупатели ее уже одобрили! Энди снимал ее, чтобы они могли забрать товар! Неужели вы не понимаете? Если это был несчастный случай, он произошел на глазах у супружеской пары из пригорода! Почему они не вызвали полицию? Кто они? Были ли они там вообще? А если нет, то кто?
Мэри снова выглядела виноватой.
– Наверное, можно вам признаться – теперь… Я ходила к Энди два раза. Когда я пришла в первый раз, он был не один…
– Вы узнали этого человека?
– Да, но я боялась говорить…
– Кого вы там видели, Мэри?
– Энди и Си-Си. Они спорили. Поэтому и боялась: вдруг Си-Си заметил меня? Вы не представляете себе, какое облегчение я испытала, когда этим утром услышала о его смерти. Я знаю, так нельзя даже думать, но…
– Вы боялись его? Почему?
– Как вам сказать… После той ночи и начались таинственные телефонные звонки.
– Так я и знал! Я знал, что тот ночной звонок не случайность! Как часто…
– Где-то раз в неделю – всегда один и тот же голос, явно искаженный. Звучал как театральный шепот – хриплый, задыхающийся.
– И что говорили?
– Всегда что-то глупое и мелодраматичное. Туманные намеки на смерть Энди. Туманные предсказания опасности. Теперь, когда Си-Си нет, я уверена, что звонки прекратятся.
– Не будьте так уверены. Той ночью в мастерской Энди находился еще один человек – тот, кому принадлежали ваши сложенные двадцать долларов… Интересно, а как складывает деньги Бен Николас?
– Квилл…
– А женщина стала бы складывать банкноты вдоль?
– Квилл, – без улыбки произнесла она, – вы ведь это не серьезно? – И, твердо посмотрев журналисту в глаза, добавила: – Я не хочу, чтобы смерть Энди стала предметом сенсации и разбирательства.
– Почему вы этого не хотите?
Мэри отвела взгляд:
– Предположим, вы продолжите расследование… И предположим, что это убийство… Тогда вы сообщите об этом полиции, правда?
– Конечно.
– Будет суд.
Квиллер кивнул.
– И раз тело нашла я, мне придется выступать свидетелем. И тогда – конец! – Она соскользнула с качалки и встала на колени рядом с ним. – Квилл, это будет конец всему, ради чего я живу! Газеты… Отец… Ты не знаешь, что произойдет!
Квиллер выпустил из рук трубку, и она со стуком упала на пол. Журналист всмотрелся в лицо девушки.
– Я не хочу газетной шумихи, – продолжала она. – Ты не знаешь, что значит имя для моего отца! А ведь будет скандал! Оставь все как есть, – умоляла Мэри. – Энди больше нет. Никто не вернет его. Не копайся больше в этой кровавой истории, Квилл. Пожалуйста! – Она взяла журналиста за руки, не сводя с него расширенных умоляющих глаз. – Пожалуйста, сделай это для меня.
