3
0
Мужчина с преувеличенным испугом вскинул руки. И налитые кровью глазки на его круглом безбровом лице широко раскрылись от изумления.
– Сэр! Вы испугали нас! – сказал он с театральной патетикой.
– Простите, я не хотел. Я только что переехал. Меня зовут Квиллер.
– Добро пожаловать в нашу скромную обитель, – ответил мужчина, разводя руками. Вдруг он посмотрел вниз: – А это что здесь у нас?
Оказывается, Коко последовал за Квиллером в коридор и теперь ласково терся о галоши незнакомца.
– Никогда за ним такого не замечал. Обычно Коко не ластится к незнакомым людям.
– Они чувствуют! Да, они все чувствуют! Бен Николас – друг всякой птицы и зверя.
– А-а, это у вас магазин в соседнем доме! Я работаю в «Дневном прибое» и пишу серию статей о Хламтауне.
– Прошу вас, удостойте нас своим посещением и напишите несколько добрых слов. Нам нужна реклама.
– Завтра, – пообещал Квиллер.
– Тогда до встречи!
Весело помахав рукой, антиквар отправился вниз, волоча за собой до смешного длинный шарф.
– Нас ожидает покупатель, – объяснил он. – Мы должны идти.
«Миссис Кобб оказалась права, – подумал Квиллер, – Бен Николас – сумасшедший. Но коту он явно понравился».
За дверью снова стало тихо. Журналист легкомысленно принялся писать о вещах ему неведомых (мейсенский гербовик, раннеамериканское дерево, квизальская компотница с шахматным узором), то и дело справляясь в словаре.
Через некоторое время, когда он двумя пальцами перепечатывал чистовик, ему показалось, будто что-то движется. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь медленно открывается: приотворилась сантиметров на десять и замерла.
– Да? Кто там? – требовательно произнес Квиллер.
Ответа не последовало. Журналист вскочил, подошел к двери и резко распахнул ее. Там никого не оказалось, но в конце коридора как будто что-то мелькнуло. Квиллер надавил пальцами на усталые глаза и всмотрелся в завалы красного дерева, сосны и ореха – ножки, крышки, ящики, сиденья, спинки… Вот что-то мелькнуло снова – за низким постельным шкафом. Кончик коричневого хвоста.
– Коко! – резко крикнул он.
Кот никак не отреагировал.
– Коко, вернись!
Он знал, что это Коко: кончик хвоста не был загнут.
Кот не обращал на Квиллера никакого внимания – так он поступал, когда сосредоточивался на каких-то личных делах.
Журналист двинулся по коридору и увидел, как Коко шмыгнул за кабинетный орга́н. В этих старых домах двери, разбухшие от сырости и многочисленных покрасок, вечно закрываются неплотно или не закрываются вообще; неудивительно, что сиамец выбрался из комнаты.
Добравшись до мебельной свалки, Квиллер протиснулся между комодом и мраморной полкой и всмотрелся в пространство за орга́ном, куда скрылся Коко.
