Кот, который проходил сквозь стены

Коко нашел женскую расческу с серебряной монограммой, которую он сбросил на пол, кусая зубья. Кота также заинтересовал большой керамический цветочный горшок, наполненный бумагой, маленькими блокнотами и пыльными конвертами, перевязанными выцветшей лентой. Квиллер незаметно положил пакет во внутренний карман пиджака. Знакомое колющее чувство на верхней губе говорило ему, что он поступает правильно.

В конце концов они попрощались с Дэном, пообещав ему несколько фотографий, и отправились в комнату Квиллера, таща за собой сопротивляющегося кота.

– О’кей! Скажи мне, – потребовал Банзен, – для чего был весь этот спектакль?

– Я сам еще не знаю, – признался Квиллер. – А как только узнаю, сразу приглашу тебя в бар. И за кружкой пива, за мой счет разумеется, сообщу.

– Что ты скажешь этому бедняге, когда «Прибой» напечатает его фотографию на последней странице и двадцать слов текста?

Квиллер пожал плечами и сменил тему разговора:

– Как поживает Джени?

– Прекрасно, принимая во внимание некоторые обстоятельства. У нас будет еще один в августе.

– Сколько их уже у вас?

– Пять… Нет, шесть.

Квиллер налил Банзену рюмку и открыл банку с крабами для Коко и Юм-Юм. Потом набрал номер телефона, который нашел у Дэна. Это оказался европейский номер.

Он также подумал о расческе: он подарил ее Джой на Рождество много лет назад. Как она могла оставить ее, если надолго уехала? Расческа нужна не меньше, чем зубная щетка.

– Скажи, – спросил Квиллер Банзена, – ты все еще общаешься с этим аквалангистом, которого приводил прошлой зимой в пресс-клуб?

– Встречаемся иногда. Вот буду делать фотографии у него на свадьбе в июне.

– Ты не мог бы попросить его помочь нам?

– Могу. Ему очень нравится наш «Прибой» – особенно после той статьи, которую мы напечатали о нем. Что ты задумал?

– Я хотел бы попросить его обследовать дно реки возле причала, за «Мышеловкой». Просто посмотреть, что там есть. И чем раньше, тем лучше.

– Что ты думаешь там найти?

– Не знаю, но большой мешок неизвестно с чем был сброшен в реку в середине ночи, и я бы хотел знать, что там было.

– Его, должно быть, уже отнесло к Гусиному острову.

– Не обязательно. Тело скульптора, который здесь утонул, нашли как раз под пирсом. – Квиллер тронул свои усы. – У меня такое чувство, что мы там что-то выловим."

"После того как фотограф ушел, он сел за стол и открыл пачку писем, которые унес из мастерской. Все они были адресованы Элен Мод Хейк и были посланы в разное время из Парижа, Брюсселя, Сиднея и Филадельфии: «… я тоскую по тебе, искусительница моя, соблазн мой, прекрасная моя ведьма… твоя горячая, нежная любовь преследует меня по ночам… я скоро приеду, любимая… Будь верна Попси, или Попси отшлепает тебя…».