3
0– Он засунул руку в задний карман и достал бумажник, а из него аккуратно сложенную вырезку. Затем протянул ее Квиллеру с плохо скрываемой гордостью: – Тут то, что сказал обо мне критик в Лос-Анджелесе. Этот знал свое дело, без дураков.
Это был старый обрывок газеты, желтый, протертый на месте сгиба.
Когда Дэн ушел, так и держа руку на кармане, куда засунул бумажник и статью, Квиллер спросил миссис Мэрон:
– У кого здесь автомобиль с открытым верхом, яркой окраски?
– Мистер Сорэл водит такую машину, ярко-голубого цвета, – сказала она с ноткой подозрения в голосе.
– Вы его видели сегодня утром?
– Нет, он не встает рано. Он работает допоздна.
– Я, пожалуй, прогуляюсь вокруг дома, – сказал ей Квиллер, – возьму кота на поводок и выведу его на прогулку. И если бы вы мне сказали, где найти масленку, я бы охотно смазал гаражную дверь.
– Что вы, мистер Квиллер! Уильям…
– Не беспокойтесь, миссис Мэрон. Я смажу петли, а Уильям пусть подстрижет траву. Петли просто необходимо смазать.
– Если вы спуститесь к реке, – сказала она прерывисто, – будьте осторожны на пирсе. Там могут быть шатающиеся доски.
Вернувшись в комнату, Квиллер обнаружил, что кошки спят на кровати, лапы и хвосты у них переплелись, образовав единый клубок из меха. Он поднял спящего Коко, который весил не меньше чем мешок муки, и просунул его зевающую голову в шлейку из голубой кожи. Привязав в виде поводка нейлоновую нить, он вывел сопротивляющегося кота за дверь. Тот все еще зевал и потягивался, перебирая лапами.
Они обошли дом по лоджии, прежде чем спуститься. Квиллер хотел прочитать таблички на дверях. По соседству с ним была квартира Розмари Уайтинг, оттуда слышалась музыка. Потом квартира Макса Сорэла, откуда доносился звучный храп, хорошо слышный даже через закрытую дверь. На противоположной стороне балкона были таблички с именами Хикси Райс, Шарлот Руп и Роберта Мауса. Почему на каждой двери была табличка с именем? Это заинтересовало Квиллера. Но он не стал задерживаться на этом вопросе. У него было много проблем и помимо этой.
Он повел Коко вниз по гладким плитам Большого зала, через двор «Мышеловки». Для Коко, жившего всю свою жизнь в квартире, ходить по траве было редким развлечением. Оказавшись на лужайке, все еще влажной от ночного дождя, он пытался исследовать каждую травинку в отдельности, выплевывая одну и хватая следующую; чем он пользовался в своем выборе, знал только он сам. После каждого шага по траве кот брезгливо отряхивал лапы.
С восточной стороны дома был гараж более поздней постройки. В нем помещались темно-голубая малолитражка и старый бежевого цвета «рено». У него действительно была дырка в днище, через которую мог пройти ботинок, пожалуй двенадцатого размера.
