Костюм Адама для Евы

Ужасный человек!

– Деточка, – проскрипел Илья Николаевич, входя в кухню, – я в шоке! Табличка!

– Что-то не так? – озаботилась я.

– Почему на ней написано: «Вениамин Греков»? – с возмущением спросил Петров. – Какое отношение сей гражданин имеет к моему благотворительному взносу?

Мне стало смешно. Если уж добираться до сути, то небольшую сумму отправила в колледж я.

Кандидат наук ткнул пальцем в айпад.

– Тут должно стоять «Петров Илья Николаевич».

– Непременно исправим, – стараясь не рассмеяться, заверила я."

"– А цвет самой таблички? – продолжал возмущаться Петров.

 – Коричневый! Отвратительный тон! Хочу синий!

– Навряд ли колледж согласится, – промямлила я, – у них небось стандартные куски дерева.

– И вовсе он не коричневый, – произнес голос Лады.

Я вздрогнула – художница вошла на кухню совершенно неслышно.

– Коричневый, – повторил муж.

– Дорогой, это маренго, – поправила жена, – смесь черного и серого.

– Коричневый, – с упорством, достойным лучшего применения, бубнил супруг.

– Не спорь, – вздохнула Лада, – глаза живописца способны различать массу оттенков.

То, что для нормального человека просто красный, для художника алый, пурпурный, огненный, пожарный… Масса вариантов. Я слышала, что в языке эскимосов есть сто слов, обозначающих цвет снега. Для нас он просто белый, а у них…

Я на секунду застыла, потом тихо спросила:

– А зеленый цвет? Тоже многолик?

– Ну конечно, – снисходительно ответила Лада. И стала перечислять: – Травяной, салатный, изумрудный, листва под дождем…

Я подавилась чаем и начала судорожно кашлять.

Глава 35

– Вика, скорей постучи Лампочку по спине, – сказала Лада.

– Не надо. Сейчас вернусь… – с трудом произнесла я и побежала в туалет.

Там, хорошенько закрыв дверь, я справилась с кашлем, вытащила из кармана сотовый и нажала на нужные кнопки, в нетерпении постукивая ногой о пол. Веня, где ты? Господи, какой я была дурой! Только сейчас, став участницей ничего не значащей беседы про цвет и его оттенки, внезапно поняла, что к чему во всей этой истории.

– Алло! – закричали из трубки прямо мне в ухо.

Я вздрогнула.

– Слушай внимательно, что надо сделать.

Медлить никак нельзя. Для начала отправь охрану на квартиру Ани Спиридоновой, а потом присылай людей к Петровым.

Пошептавшись с Грековым, я вышла в коридор и столкнулась с Ладой.

– Живот заболел? – ласково улыбаясь, спросила она.

– Съела что-то несвежее, – соврала я.

– Тебе поможет ромашковый настой, – заявила Лада. – Пошли, заварю цветочки.

Я, для полноты картины положив ладонь на область солнечного сплетения, медленно потащилась за художницей.