0
0
– Ма… мазался, – пролепетал Генка.
– Чем?
– Оре… ореховым маслом.
– Покажи.
Болезненно морщась, Генка вытащил из кармана баночку и протянул Коле.
Коля понюхал, потом спросил:
– Где ты ее взял?
– Сам… сам сделал… по рецепту.
– По какому рецепту?
– Борька Жила дал.
– Это смесь цинковой мази с сапожным кремом, – сказал Коля. – Эх ты, провизор…
Несчастного Генку смазали вазелином и уложили в палатке.
Глава 50
Костер
Вечером отряд расположился вокруг зажженного на берегу костра.
Луна проложила по озеру сверкающую серебряную дорожку.
Под черной громадой спящего леса белели маленькие палатки.
И только звезды, сторожа уснувший мир, перемигивались, посылая друг другу короткие сигналы.
Коля рассказывал о далеких странах: о маленьких детях, работающих на чайных плантациях Цейлона; о нищих, умирающих на улицах Бомбея; об измученных горняках Силезии и бесправных неграх Соединенных Штатов Америки."
"Вспыхивающее пламя вырывало из темноты лица ребят, галстуки, худощавое Колино лицо с косой прядью мягких волос, падающих на бледный лоб. Хворост трещал под огнем и распадался на маленькие красные угольки, горевшие коротким фиолетовым пламенем. Иногда уголек выскакивал из костра, и тогда кто-нибудь подталкивал его обратно в огонь, к жарким, пылающим веткам.
И еще Коля рассказывал о коммунистах и комсомольцах капиталистических стран, отважных солдатах мировой революции.
Миша лежал на животе, подперев кулаками подбородок. Лицу было жарко от близости огня, по ногам и спине пробегал тянущий с озера холодок. Он слушал Колю и думал о бесстрашных людях, сокрушающих старый мир. Его охватывала жажда подвига, и он мечтал о жизни, отданной революции.
Коля кончил беседу и приказал дать отбой. Протяжные звуки горна всколыхнули воздух и дальним эхом отозвались за верхушками деревьев. Все разошлись по палаткам. Лагерь затих.
Миша не спал. Он лежал на пахучих еловых ветках и через открытую полость палатки смотрел на звезды.
Рядом с Мишей, вытянувшись во весь рост и покрывшись с головой одеялом, спал Шурка Большой. За ним, съежившись и уткнув голову в самодельную, набитую травой подушку, – Слава. Ворочался и стонал Генка.
Хрустнула ветка. Миша прислушался. Это часовые. Из палатки девочек слышался тихий, приглушенный смех. Наверное, Зина Круглова. Все ей смешно.
Он вспомнил Лену и Игоря Буш. Где они теперь, бродячие акробаты? Давно ребята не видели их, почти все лето. Где их ослик, тележка? Генка все мечтал об этой тележке, хотел на ней возить рекламу, чтобы бесплатно пускали в кино. Чудак Генка!
Миша представил, как Генка возит тележку по московским улицам, и вдруг неожиданная мысль пришла ему в голову. Тележка… тележка… Как это он раньше не сообразил! Миша даже привстал от волнения. Идея! Это будет здорово.
