0
0
Трамваи, свежевыкрашенные, с рекламными вывесками на крышах, медленно ползли по улицам, отчаянно трезвоня каменщикам, перекладывавшим мостовую. Дворы были завалены паровыми котлами, батареями, трубами, кирпичом, бочками с цементом и известью, Москва восстанавливалась.
– «Циндель» пустили, – объявлял всезнающий Генка, показывая на дальний дымок, поднимавшийся из невидимой за домами фабричной трубы, – а завтра «Трехгорка» пойдет в ход.
– Все ты знаешь, – насмешливо отвечал Миша, – даже из чьей трубы дым идет. А вот это что? – Он показал на монтеров, работавших на столбах.
– Как – что? Электричество починяют. Испортилось, наверное.
– Эх, ты! «Испортилось»… Каширскую электростанцию пустили. Теперь фонари будут всю ночь гореть, и не по одной, а по обеим сторонам улицы. Понял? И Шатурскую станцию начали строить на торфе… А на Волхове электростанцию будет вода вертеть.
– Это я без тебя знаю, – сказал Генка. – Думаешь, ты один газеты читаешь?
У Генки дома действительно лежала кипа газет: номер «Известий» за одно и то же число. Под заголовком «В фонд помощи голодающим Поволжья» был напечатан длинный список организаций – участников сбора. И среди них: «От детей жилтоварищества № 267 – 87 рублей». Ребята очень этим гордились. Генка таскал газету с собой и всем показывал.
…Дни проходили, а мальчики не могли придумать, как им добыть ножны. Теперь установлено: Филин – тот самый Филин. Но как выяснить, видел Миша у филателиста ножны или то был веер?
– Залезть к старику, и все, – говорил Генка. – Бандиты, нечего с ними церемониться.
– Как же ты к нему залезешь?
– Очень просто: через форточку. А еще лучше – Коровину поручить.
– Коровина нечего впутывать. В форточку залезть!.. Что он подумает о пионерах. Ведь он не знает о кортике. Тут надо придумать что-то другое.
И Миша придумал. Только мысль эта пришла к нему несколькими днями позже – во время поездки отряда в двухдневный лагерь на озеро Сенеж.
Глава 47
Сборы в лагерь"
"Миша проснулся рано. За окном в предутреннем тумане виднелись серые стены соседнего корпуса.
Кое-где в окнах горели утренние огни, тусклые и беспокойные.
Миша вскочил с кровати:
– Мама, который час?
– Пять, поспи еще, успеешь.
Мама двигалась по комнате, собирая завтрак.
– Нет, надо вставать. – Миша быстро оделся. – Нужно еще за ребятами зайти. Наверное, спят.
– Поешь сначала, – сказала мама.
– Сейчас. Мама, – отчаянно закричал он, собирая свой вещевой мешок, – где же ложка?
– Там, где ты ее положил.
– Нет ее! – Миша торопливо рылся в мешке. – Ага, вот она.
– Никто не трогал твоего мешка. – Мама зевнула и зябко передернула плечами. – И не копайся там, все перевернешь. Пей чай, я сама одеяло скатаю.
– Нет, нет, ты не знаешь как.
