Корсар

Лицо у татарского вельможи было одутловатым, он страдальчески кривился.

– Ассалам алейкум! – поздоровался я.

Вельможа пробормотал невнятно ответное приветствие.

Я опросил его, как мог. Состояние пациента было неважным – видно было, что болезнь запущена.

После осмотра опасения мои подтвердились. Я сидел на низком пуфике и раздумывал – что мне делать? Положение было шатким: делать операцию – болезнь зашла далеко, могут сдать почки; не делать – пациент долго не протянет. В условиях современной клиники таких выходить можно – неделю на подготовку, вывести мочу катетером, поставить цистостому, лекарствами поддержать.

Я вышел в коридор и велел слуге позвать кого-либо из родственников – желательно старшего сына. С женой разговаривать бесполезно – у него их наверняка целый гарем, да и к голосу женщины кто будет прислушиваться: страна-то мусульманская.

Вскоре подошёл сын, статный черноусый татарин в богатых одеждах. Мы зашли в небольшую комнату по соседству, и я объяснил ситуацию.

– На всё воля Аллаха! – воздел руки к небу сын визиря. – Делай, что сможешь, и да поможет ему Всевышний.

Я объяснил, что мне надо. Сын визиря выслушал меня, кивнул.

– Присядь, подожди, вскоре всё необходимое принесут.

Спустя недолгое время меня позвали, и в комнате визиря я увидел всё, что мне было нужно для операции – белый холст, посуду в виде маленького ведёрка, жбан с хлебным вином.

Мальчика с опахалом попросили выйти за ненадобностью, но старший сын визиря захотел остаться – посмотреть. Ну что же, это его право.

Я накапал настойки опия, дал выпить визирю.

Я вымыл руки хлебным вином, обильно смочил и обтёр операционное поле. Троакаром – подобием толстенной иглы – проколол переполненный мочевой пузырь и еле увернулся от хлынувшей струи зловонной застоявшейся мочи. Ого! Да у него в пузыре чуть ли не литр был!

С помощью сына визиря я поменял промокшие простыни и обтёр тело визиря хлебным вином.

Сделал разрез, перевязал кровоточащие сосуды. Вскрыл стенку мочевого пузыря! Ба! Громадная аденома размером с яблоко! Как он только жил?

Медленно, миллиметр за миллиметром, я принялся вылущивать опухоль из капсулы.

Наконец операция закончена.

В поту, с окровавленными руками я уселся на пуфик. Теперь бы сигарету – было бы в самый раз! Только где её взять?

Немного передохнув, я перевязал пациента. Сильный мужик! В его состоянии не каждый бы операцию перенёс. Значит, милостив его Аллах! Но операция – полдела, теперь его выходить надо.

Потянулись бессонные, беспокойные ночи.