Корсар

Мы прошли в трапезную. Стол не ломился от яств, но сытно и вкусно покушать и выпить можно было вполне.

Не спеша мы кушали и продолжали разговор. Впрочем, говорил в основном только старик. Видимо, истосковался по интересному собеседнику, знать – не часто его посещали гости из города.

– Батюшка! Что ты всё об урожае да о погоде. Пусть Юрий расскажет что на обручении видел.

– Это у наместника? – посмотрел на дочь Аристарх.

– А то где же, на торгу только об этом и разговоров."

"Как мог подробнее я рассказал о том, что видел – кто жених, кто во что был одет да кто какие подарки преподнёс.

У Вари глаза заблестели – вероятно, эта тема была ей интересна, не всё же о надоевших видах на урожай. Да и с кем ей здесь общаться?

Мы поели, я поблагодарил гостеприимных хозяев и откланялся. Нельзя затягивать первый визит, сочтут невежливым или ещё того хуже – назойливым.

На прощание, когда я уже садился в седло подведённого коня, Варя и Аристарх просили заезжать в гости запросто, без церемоний.

Я умчался в город и едва успел проскочить перед закрытием городских ворот.

Занятная семья. Старик, конечно, со своими понятиями, но человек чести.

А Варвара – женщина или девица – кто его знает, по всему видно – начитанная, и характер у неё есть. Не каждая поедет разыскивать в городе малознакомого ей лекаря. Пусть даже и не специально, в этом я не сомневался. Была, скорее всего, по делам да и решила отыскать.

Дома я с головой окунулся в работу. После свадьбы некоторые из именитых гостей, видя, что наместник живо общается со мной, тоже решили не гнушаться отношений с простым лекарем, невзирая на чины и звания.

К моему удивлению, среди моих пациентов появился и татарин Ахмед.

Самый настоящий – в тюбетейке, халате, шароварах. Вот только оружия у него не было. По-русски он говорил сносно, но, как и все татары, для которых русский язык не родной, не выговаривал шипящие звуки.

Оказалось, был он купцом, имел своё судно, а ко мне пришёл из-за мучающей его грыжи. После осмотра я удивился:

– Да как же ты ходишь? У тебя ведь грыжа размером с голову.

– Ай, мучаюсь, не живу, однако четырёх жён и многих детей кормить надо.

– Операцию делать надо, удалять грыжу.

– Больно, однако! И боюсь я.

– Не зарежу, не переживай.

В остальном здоровье его не вызывало опасений, и мы договорились, что пока племянник его, Есукей, с судном пойдёт в Москву торговать, он прооперируется.

С утречка я уложил его на стол, напоил опием, вскрыл грыжевой мешок, ушил мышцы грыжевого кольца, затем кожу. Сюда бы сетку лавсановую – для верности, да где же её взять.

Неделю татарин был под моим наблюдением. Когда я снял швы, то порекомендовал ему не таскать тяжести.

Татарин походил по комнате – было немного больновато, но ничего не мешало.