Корсар

Да вот только смог бы я ответить ей любовью, если и сам не знаю, люблю ли? Ведь как просто: прижать женщину к груди, сжать её в объятиях, наговорить ей горячих слов… А если тепла моего хватит только до утра? Получится – обманул ожидания доверившейся женщины. Как это в Писании: «Каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог». Нет, торопить события нельзя, принуждать сердце негоже! Посижу с Варей и Аристархом, поговорим о жизни, ещё раз присмотрюсь к ней, к себе прислушаюсь. А там – видно будет. Решив так, я пришпорил Орлика.

И снова, как прежде, колотилось сердце, отсчитывая бешеными ударами быстро тающее расстояние до усадьбы Матвеевых.

Вот и знакомый мостик, за ним усадьба виднеется. Я пересёк поле – уже и ворота видны. Только уж что-то многолюдно во дворе. Перед воротами кони стоят, возок с парой гнедых. Довольно необычно для всегда тихого поместья. Душу мою охватило смятение.

Подъехав к воротам, я спрыгнул с коня и подошёл к кучеру, что сидел на облучке возка. Поздоровался.

– И тебе доброго здоровьичка, барин.

– Зачем народ съехался, по какому поводу торжество?

– Так сваты приехали, Варвару сватать.

Опа! Новость меня оглушила. Казалось, сердце оборвалось.

– За кого же?

– Да за боярина Карасёва.

– Что-то я не припомню такого, откуда он?

– Из Юрьевца.

– Сколько же лет ему?

– Точно не скажу, но с виду – постарше тебя будет. А ты что интересуешься – родня ихняя?

– Да нет, знакомый.

Что сегодня за день такой неудачный? То Михаил времени проводить не нашёл – уехал, почитай, не попрощавшись, денег за работу не заплатил, а тут ещё Варю сватать приехали… А впрочем, сам виноват. Коль девушка по душе, надо было мне раньше подсуетиться.

А ведь наверняка Аристарх руку к сватовству дочери приложил. И толчком могло быть посещение моей амбулатории и наш с ним разговор. Что он тогда узнал о моём обустройстве во Владимире? Что я снимаю угол у Ефросиньи? Да кто же в здравом уме выдаст единственную дочь за голодранца и бомжа?

Я, не прощаясь, развернул Орлика.

Коня я не подгонял, а сам он не торопился – останавливался где хотел, травку щипал и шёл дальше. Я же был погружён в мрачные размышления и удручён.

К дому подъезжал уже в сумерках. Сейчас поужинаю с Ефросиньей и – спать.

Около дома маячила подозрительная фигура. От ворот ко мне качнулась серая тень. Я насторожился – неужели злоключения будут преследовать меня весь день? – и схватился за нож.