1
0Оба слушали с нескрываемым вниманием и неподдельным интересом.
– Занятно ты время провёл, Юрий! А в нашем захолустье время как будто остановилось. Никаких новостей особенных и нет, даже обидно – похвастаться нечем.
Ночь я провёл у боярина на мягкой перине, выспался великолепно.
После завтрака, памятуя о вчерашнем обеде, перешедшем в ужин, засобирался.
– Юра, оставайся, чего тебе срочного в городе делать?
Я помялся.
– Ещё у меня дела есть.
Велимир весело засмеялся:
– Знаем мы эти дела, небось к Варваре Матвеевой собрался! На своём коне поедешь?
– А как же, пусть хозяина вспомнит да разомнётся.
– Андрей ему застаиваться не давал. Кобылка твоя пусть у меня в конюшне постоит, на обратном пути заберёшь. Передавай и от нас старому боярину привет.
Через четверть часа я уже летел на Орлике по грунтовке, только пыль клубами вилась.
Вот и знакомый мостик, за ним, через поле – усадьба вдали виднеется. Сердце забилось. Чёрт, не влюбился же я! Положа руку на сердце, Варю вспоминал в Италии не часто – был поглощён лечением пациентов, отдаваясь любимому делу полностью. А вот поди ж ты, вернулся в Россию и потянуло сюда.
Пока с мостика спускался, да ехал не спеша через поле к усадьбе, меня уже приметили слуги. Сердце радостно прыгало в груди при виде чисто выметенного двора с короткими жердинами, знакомых ворот.
И вроде не видел во дворе никого, но стоило подъехать к воротам усадьбы и спешиться, как подскочил слуга, взял с конюхом коня под уздцы. Орлик послушно пошёл в конюшню, а я заорал: «Стой!» Не наступать же второй раз на те же грабли. Подарки-то были приторочены к седлу. Отвязал мешок, я хлопнул коня ладонью по крупу: «Иди уж!»
И пока шагал по двору, двери уж распахнулись, вышел отец Вари и показалась она сама.
Меня пригласили в дом.
И Варя и старый боярин одеты были нарядно, словно на праздник или для выхода в церковь. Я же был с дороги пропылён, да ещё этот мешок дурацкий – как побирушка выглядел, ей-богу! Однако хозяева радушно улыбались, не обращая никакого внимания на моё одеяние и не попеняли за мой вид, явив деликатность.
Войдя в горницу, я первым делом отвесил поклон и перекрестился на образа в красном углу.
Глаза боярина вспыхнули от радости, он оглядел и любовно погладил эфес шпаги, ножны. Потом встал, по-молодецки развернул плечи и медленно вытащил шпагу из ножен, явно любуясь тусклым блеском лезвия. Взмахнул, свыкаясь с оружием.
