Корсар

Вода несла ветки, брёвна, какое-то тряпьё.

Мы спустили корабль на воду, привязали швартовы. День уже шёл к вечеру, ночью и плыть опасно – можно столкнуться с полупритопленным бревном и получить пробоину ниже ватерлинии. Рассказывали уже купцы, как такое бревно-топляк било в борт. Вода заполняла трюм за считанные минуты, даже довести судно до берега не удавалось – так и шло ко дну с товаром, а часто – и с командой. Попробуй выплыви в холодной весенней воде, когда Волга в половодье – до трёх километров в ширину.

Утром развернули парус, и ушкуй медленно пошёл вверх, по Волге.

Ночи были уже прохладные, пришлось укрываться татарским халатом. За ночь я угрелся, и выходить из тепла не хотелось. Однако пришлось, потому как кто-то из команды истошно заорал:

– Татары!

Следом закричал Кондрат:

– Шкипер, быстро в трюм, раздай оружие, что на продажу куплено.

Я выбежал из каюты, опоясав татарский расшитый халат, схватил саблю из груды оружия, валявшегося у открытого люка трюма.

К нам приближались конники, и видно было по лошадям и одежде, что это татары.

Мы залегли за фальшбортом – известно ведь, что татары любой набег начинают со стрельбы из лука, засыпая врага массой стрел и нанося ощутимый урон ещё до столкновения.

– Илья, руби швартовы! – сдавленно крикнул Кондрат.

И в самом деле – чего хорошего можно ждать, когда корабль у берега. Ежели верёвки перерубить, судно течением отнесёт от берега, и рукопашной удастся избежать."

"Кормовой швартов перерубить удалось, а к носовому не подобраться – всё на виду, и Илья не хотел рисковать.

К нашему удивлению, татары из луков не стреляли, а, подскакав, потребовали мурзу.

– Где мы вам мурзу возьмём? – прокричал Кондрат, не поднимая головы.

– Не лги, я своими глазами его видел на палубе.

– Так то не мурза.

– Пусть покажется.

Делать нечего – я поднялся из-за борта и встал в рост.

Татары молча изучали меня, мой наряд. Наконец их десятник слез с коня и подошёл к урезу воды.

– Ты одет богато, как мурза, а мне говорят – ошибка.

Я ответил по-татарски, что сразу же вызвало ропот у конных татар.

– Я русский лекарь, лечил визиря в Казани, и это – его подарок.

– Если русский, почему говоришь по-нашему чисто?

И тут я соврал.

– Я из кряшен.

Должен пояснить, что кряшены – это те же татары, только принявшие христианство. В их племенах, разбросанных по всему Казанскому царству, часто и говорили по-русски. А с победой Ивана Грозного над Казанью они и вовсе воспряли. Обычаи, привычки, быт – всё было, как у татар, но в набегах на Русь они не участвовали, так же как и не воевали со своими соседями-татарами.

Видно было – татары разочарованы.