1
0
– Я была их Девой, и хотя я подозревала, что Вознесшиеся многое скрывают, я честно признаю, что до знакомства с Кастилом не видела, кто они на самом деле. Но я никогда не была одной из них.
Я встретила взгляд атлантианца, чувствуя вкус его гнева и недоверия, чувствуя, как они набухают во мне, подпитывая огонь моей ярости, словно этот человек – горящая спичка.
– И когда вы в следующий раз захотите назвать меня ядовитой змеей, хотя бы наберитесь смелости сказать это, глядя мне в глаза.
Воцарилось молчание.
Как сказал бы Йен, стало так тихо, что можно услышать чиханье сверчка.
А потом Джаспер негромко присвистнул.
Атлантианец вышел из ступора.
– Ты была их Девой. Избранная. Любимица королевы. Разве не так они говорят?
– Данте, – предупреждающе произнес Эмиль, метнув резкий взгляд в светловолосого атлантианца. – Никто не спрашивал твоего мнения по этому поводу."
"– Но я рада, что он его высказал, поскольку прекрасно сознаю: он не единственный, кто так думает, – заявила я, обводя взглядом зал. – Да, я была любимицей королевы, и я воспитывалась в клетке столь приятной, что у меня ушло немало времени на то, чтобы увидеть ее в истинном свете. Вознесшиеся планировали использовать мою кровь, чтобы создавать новых вампиров. Вот почему я была их Девой. Стали бы вы питать преданность вашим пленителям? Я – нет.
Кастил посмотрел на меня. Его глаза по-прежнему казались ледяными, но в их глубине таилось что-то еще. У меня нет времени разбираться, что именно. К тому же сейчас мне совершенно все равно.
– Если это правда, то я приветствую тебя. – Данте поднял бокал. – Мы все приветствуем тебя, и я говорю это серьезно. Сейчас в Солисе очень мало таких, кто видит Вознесшихся в истинном свете. Не в обиду присутствующим будет сказано.
Послышались шепотки, и Данте продолжил:
– Твое атлантианское происхождение объясняет, почему ты для них важна, но ты…
– Больше пригожусь мертвой? – перебила я.
Из кухни вышли Квентин и Беккет со свежеиспеченным хлебом. Они остановились, вытаращив глаза.
Данте опустил бокал и уставился на меня.
– Я знаю, что многие из вас предпочли бы отослать меня королеве Илеане по частям, как и, я уверена, ваш король. – Я вздернула подбородок, хотя мои руки слегка дрожали. – В глубине души я не могу в этом винить никого из вас, особенно после того, как узнала правду о них.
На скулах атлантианца заходили желваки, но ответил Аластир:
– Кастил, я же говорил. Говорил, что ты встретишь отпор, если будешь продолжать в том же духе.
Я вспомнила Лэнделла.
– А что я тебе тогда ответил? – спросил Кастил.
– Это то, чего ты хочешь. Она – то, чего ты хочешь, – сказал Аластир, и у меня сжалось сердце. – И, знаешь, я хочу в это верить. Как и все в этой комнате.
Я в этом сомневаюсь.
