2
0
Я собралась попросить кинжал обратно, но Кастил сказал:
– Сколько бы смертей я ни повидал, они не переносятся легче. – Он опустил ресницы, пряча взгляд. – И потрясают не меньше. Я этому рад, потому что если они когда-нибудь перестанут меня потрясать, я перестану ценить жизнь. Поэтому я приветствую потрясение и горе. Иначе я был бы не лучше Вознесшихся.
У меня с языка сорвалось то, что я хотела ему сказать позавчера:
– Я знаю, что ты не такой, как они – как Вознесшиеся. Мне тогда не следовало так говорить.
Кастил смотрел на меня так долго, что я забеспокоилась. Наконец он нарушил молчание:
– Ты не будешь спрашивать, не превратишься ли в Жаждущую? Не будешь злиться, что я дал тебе свою кровь?
– Я знаю, что не превращусь в Жаждущую. – Я села, прислонившись к изголовью кровати. – Ты применил принуждение?
– Не затем, чтобы заставить пить. На это ты пошла удивительно охотно, что вызывает у меня все большую тревогу.
Я вдруг обрадовалась, что не помню этого.
– Когда ты начала ощущать… эффекты от моей крови, я применил принуждение, чтобы помочь тебе уснуть. Я решил, что ты это оценишь.
Помня о том, как я реагировала в прошлый раз, я оценила.
– Я не сержусь. Мне было бы очень больно, а сейчас – нет. – Я посмотрела на руку, все еще пораженная тем, что вижу лишь слабые отметины. – Как часто ты можешь давать мне кровь? Я имею в виду, случится ли что-нибудь, если ты будешь продолжать это делать?
– Надеюсь, что больше не придется, но, если буду давать еще, ничего не случится. – Он поджал губы. – По крайней мере, я так думаю.
– Что ты имеешь в виду?
– Атлантианцы нечасто делятся кровью со смертными, даже с полукровками. – Он сел на край кровати. – Вообще-то это запрещено.
– Из-за вашей линии?
– Наша кровь не оказывает особого влияния на смертных помимо того, что исцеляет и действует как афродизиак. Но ты не вполне смертная. Полагаю, она может усиливать твою атлантианскую половину, по крайней мере временно. – Он опять повернулся ко мне. – Но существуют опасения, что если делиться кровью с теми, в ком течет кровь смертных, то это может в конце концов привести к Вознесению.
– О. – Я понимаю, почему это вызывает тревогу. – У тебя будут неприятности, если об этом узнают?
– Не беспокойся на этот счет.
– Но я беспокоюсь, – выпалила я.
Он поднял бровь.
– Так ты беспокоишься обо мне, принцесса?
Я вспыхнула.
– Если с тобой что-нибудь случится, это поставит под удар мои планы.
Он склонил голову набок, изучающе глядя на меня. Молчание затянулось.
– Никто из тех, кто видел твои раны в этот и в прошлый раз, никогда не расскажет, что я давал тебе кровь.
Это хорошо.
– А иначе что случится?
Он вздохнул.
– Киеран был прав. Ты задаешь много вопросов.
Я прищурилась.
– Любознательность – признак ума.
Кастил улыбнулся.
