Королевство плоти и огня

Слишком много лет я сидела молча, пока в моем присутствии обсуждали меня, мою жизнь и мое будущее.

Но больше так не будет.

Удивление, мелькнувшее на лице Аластира. сменилось слабой улыбкой.

– Сдается мне, тебя сейчас многое касается. – Его лицо стало серьезным, и он перевел взгляд на принца. – Я хотел бы поговорить с Пенеллаф.

– О чем? – настойчиво спросил Кастил.

– Обо всем этом. Я хочу поговорить с ней наедине.

Кастил наклонился вперед, прижавшись грудью к моей спине.

– Зачем тебе это?

– Тебе в самом деле нужно спрашивать? – ввернул в ответ Аластир, и его щеки вспыхнули – первый намек на подлинный гнев. – Тебе понадобится моя помощь, когда придется убеждать твоего отца и вольвенов, что это достойный брак, что он пойдет на пользу королевству и что ты в самом деле выбрал ее. Ты это знаешь. Думаешь, я соглашусь на содействие, если окажется, что ее вынудили на это пойти?

Мое уважение к пожилому вольвену взмыло выше крыши крепости.

– Нет. Я не верю, что согласишься, – ответил Кастил. – Если Пенеллаф желает с тобой говорить, я не против.

Мое сердце подскочило в груди, но, когда Аластир повернулся ко мне, я кивнула.

– Я буду с вами говорить.

– Прекрасно. – Аластир натянуто улыбнулся мне и поднялся. – Идем. Прогуляемся.

Кастил убрал руку, и я встала.

– Просто чтобы ты знал: Пенеллаф не нуждается в защите – она более чем способна за себя постоять. Но с тобой идет мое будущее. Охраняй ее хорошо. От этого зависит твоя жизнь.

* * *– Это правда? – спросил Аластир.

Он вел меня под руку по узким коридорам крепости. Масляные светильники распространяли неяркий свет и бросали тени на незнакомые каменные стены.

– Ты можешь себя защитить? С оружием или без?

– И так, и так, – ответила я. – Меня учили обращаться с кинжалом, мечом и луком. А еще я умею сражаться врукопашную.

Он посмотрел на меня с удивлением и уважением.

– Это необычно для женщин Солиса, а уж тем более для той, кто была Девой.

– Необычно, – согласилась я. – Однако я была такой беспомощной, когда погибли родители. Я была ребенком, но и мама тоже не могла дать отпор. Если бы могла, то, может, она бы выжила. Я просто… Я больше не хотела быть беспомощной. Так много людей, особенно женщин, никогда не имели возможности научиться себя защищать. Им приходится полагаться на других – на Вознесшихся, – и я… Я начинаю понимать, что это еще больше усиливает абсолютный контроль Вознесшихся над людьми.

– Но они позволили тебе учиться сражаться?

Я представила реакцию герцогини или герцога на такую новость и тихо рассмеялась.

– Нет. С моими опекунами случился бы припадок. Но, если честно, я всегда думала…

– Что думала? – спросил он, когда я замолчала.