2
0Связано ли с этим всем массовое поднятие нежити, вот что мне интересно. Ведь волна не стихает — не успевают зачистить одно кладбище, как поднимается другое, и все чаще и больше. И ладно бы только кладбища — в земле лежит куча костей, потенциальный материал для нежити. Если поднимутся все — человечество будет уничтожено. И вот что я думаю, — он потянулся за бутылкой, налил себе. — Не является ли ослабевание стихии смерти тем самым ключиком, который объясняет и связывает все это? И истаивание грани между мирами, и тем, что сил наследников богов не хватает для удержания равновесия? И если так, что мы можем сделать? Достать из кармана Черного Жреца? Восстановить династию Гёттинхольд? Так трон Блакории занят — даже при условии, что удастся найти потомка с сильной темной кровью.
— Короче, — мрачно сказал Мартин, — похоже, грядет конец света. Пошерстить, что ли, литературу на предмет предсказаний? Что там у нас есть по тематике? Тидусские эпосы, бермонтские свитки, серенитские скрижали… По книге Триединого можно посмотреть.
Макс молчал.
— А, может, опять к Деду Алмазу? — тоскливо спросила Вики. — Уж старшие-то должны чувствовать и понимать, что происходит. Может, они уже действуют, просто нас не сочли нужным поставить в известность? Черныш, например, плотно в этой теме увязан.
— И к Деду схожу, — пообещал Свидерский. — Хоть он и послал меня один раз. Каждый раз, когда хочу с ним связаться, слышу его «сами, все сами».
— Меня с собой возьми, — вдруг попросил Макс. — Не забудь, Данилыч.
— Возьму, — сказал Алекс.
Друзья посидели еще немного, обменялись новостями по работе. Но разговор не клеился, и воздух будто наливался тяжестью и безнадежностью. Даже Мартин бросил шутить и напряженно размышлял о чем-то, хмурил брови. А Алекс, глядя на тех, с кем столько было пережито, думал о том, что в этот самый момент миллиарды людей продолжают есть, пить, спать и веселиться. Тогда как им четверым точно обеспечена бессонница перед лицом новой угрозы. И что не знаешь, что лучше — быть знающим и нести ответственность за судьбы мира, или жить себе обычным человеком, не соприкасаясь с жутковатыми и бездонными истинами.
Глава 27
Все тот же вторник, Зеленое крыло, вечер.— Вот какая история вырисовывается, Майло, — говорил Стрелковский, сидя в кресле напротив начальника разведуправления и попивая кофе. — Допросы проведены почти со всеми, еще пять проснутся завтра, но, думаю, это роли особой не сыграет. Хотя нам каждая крупица информации важна. Но картина уже понятна.
