2
0И когда пальцы касались ее горла — она прямо чувствовала, как сдуваются воспаленные миндалины, — гладили виски, голову, становящуюся легкой, лицо — принцесса смотрела в потолок и чувствовала себя невыносимо бессильной и равнодушной. Вспышка злости вымотала ее и опять ничего не хотелось.
— Ты еще побудешь слабой, — произнес он, наконец, отодвигаясь. — Несколько дней болезнь будет уходить, может, неделю. Ты излила себя до капли, глупая безрассудная женщина. Еще немного — и ты бы просто упала на песок и умерла. Твоя вита слаба, как у недоношенного щенка. Пей, ешь, прошу тебя.
— Ты отпустишь меня? — спросила Ангелина, не слушая его.
Дракон покачал головой, глядя на нее зелеными глазами.
Она снова поднялась, не стесняясь наготы, опустила ноги на пол, прямо в лужу воды, встала, чувствуя, как длинные волосы касаются ягодиц. Было восхитительно легко и не больно. Но голова кружилась, и пришлось наклониться, ухватиться за столик.
— Уйди, — повторила она, — я хочу помыться. И не жди благодарности, дракон. Я бы предпочла умереть, чем вернуться сюда.
— В смерти нет ничего хорошего, — пророкотал он, вставая.
— Сейчас я даже не могу побыть одна, — жестко проговорила Ани у его плеча, — ты не слышишь мои просьбы, Нории.
— Просьбы? — спросил он. И усмехнулся, поставил на теплый пол купальни. — Это не ты говоришь, а обида. Ты ведь знаешь, что я не хочу тебе зла.
Ангелина покосилась в сторону уборной, и он понял, отступил от нее.
"— Я вернусь, — сказал он гулко, — вымою тебя сам. Я не хочу смущать тебя, но сегодня я не дам тебе быть одной, ты слишком слаба. А завтра можешь бушевать, у тебя как раз появятся силы.
Она не улыбнулась.
— Помочь мне могут служанки, Нории.
— Не сегодня, Ани-лиша. Сегодня у тебя буду только я.
До его возвращения она успела и выпить лимонаду, стоявшего тут же — опустошила, наверное, полкувшина, и посмотреть на себя в зеркало — почти не изменилась с допереворотных времен, если не считать грязи, но впечатление было такое, будто на нее глядел чужой человек.
