Он прошелся пальцами по своду ступни, от пятки к пальцам, обхватил кольцом, сжал, потер с нажимом. Принцесса не шевельнулась. Только напряглась, и пальцы второй ноги больно впились ему в бедро. Он улыбнулся.
— И сколько хватает взгляда — бесконечные террасы и поля с цветами, до самого горизонта. И запах опьяняющий на много километров вокруг. Я бы хотел тебе показать их. Или сводить в подземные пещеры со светящимися мхами и питающимися нектаром летучими мышами. Ты знаешь, что детеныши летучих мышей пушистые, как котята, и родители заботятся о них со всей нежностью?
Одна рука осталась на пятке, другая поднялась на лодыжку, разминая вверх-вниз.
Главное — никакого намека на чувственность, чтобы не испугалась и не вынырнула из непривычного ему смиренного оцепенения. Нории чувствовал себя заклинателем змей — чуть собьешься с ритма, запнешься — и вонзится клыками тебе в кожу, впрыскивая обжигающий яд.
— А размером они с твой мизинец. На руке, — добавил он, но потянулся к пальцам ноги, пока не опомнилась. Он теребил ее пальчики, мял их, крутил, а ее аура вздрагивала в такт его движениям, и чуть ощутимо напрягались ступни и бедра.
— Пушистые, пищащие, теплые. Пещеры были рядом с огромным озером на севере Песков, откуда как раз начинались цветочные поля. Мы называли его Белым морем, потому что оно находилось в гигантском мраморном бассейне, стены которого, окрашенные в белый, с растущими сверху соснами и блеклыми лишайниками, почти отвесно спускались к воде и отражались в ней. Питалось озеро подземными реками и родниками, и вода в нем была чистая, холодная, даже летом. На закате чаша озера становилась бордовой, на восходе — нежно-розовой, а шторма и течения вымыли в мраморных стенах арки, в которых мог бы поместиться наш дворец, высоченные столбы и уступы, и смотрелось это совершенно невероятно.
Из Белого моря брала свое начало река Неру, самая полноводная река на континенте, проходила через все Пески и впадала в Южное море, опресняя его. А сейчас, когда мы купались, я заметил, что вода там плотная, соленая.
Рука скользнула выше, на мгновение задержалась под коленкой, и спустилась обратно, и тут же ее пламя полыхнуло жаром, и запах изменился — к свежести добавились мягкие женские нотки.
Он не поднимал глаз, чтобы не встретиться взглядами — иначе примет за вызов и снова заледенеет. И так ведь не позволяет себе расслабиться, откинуться на спинку софы, сидит выпрямившись, спокойно положив руки на колени. Дракон мягко взял другую ногу, чувствуя, как напрягается она под его движениями, и продолжил тихо, рокочуще, рассказывать все, что взбредет в голову. Сам он уже давно восстановился, и излишки энергии заставляли рисунок ауры на его теле светиться ярче, просвечивая через рубаху.
2
0
