5
0Раз отряд ма-гов и волшебных бойцов, появившийся из врат, ведущих в город Та-фия, не исчез следом за выбравшимся из плена колдуном и его женой, то, значит, у них здесь есть еще одна цель.
Нетрудно было понять, какая. Особенно после того, как связной Арвехши, выполняющий сейчас роль его возничего — интенсивность боя была такая, что генерал не успевал пересесть на отдельного раньяра, — вытянул руку к дальним вратам и крикнул:
— Тиодхар, смотри!
Над порталом гасло огненное слово на языке нового мира — слово «сюда», — и явно оно не для Тмир-вана было написано и его армии, и не для вражеского отряда, который помог колдуну с женой и никак не желал уходить обратно."
"Стала понятна бешеная, яростная активность врага: все они появились здесь ради крылатой девки и ее спутников. И пока те не будут убиты или не вернутся в свой мир, отсюда не уйдут.
И что же творится там, в новом мире, если они так легко вышли, а сюда так легко прошел большой отряд врага?
Тмир-ван отдавал себе отчет, отчего это может быть. И понимал, что боги ему этого не спустят, что он будет мертв и из-за того, что упустил колдуна, и из-за того, что пока сам тратил здесь время, кидая отряды на то, чтобы подавить магов, его армия в новом мире терпела поражение. Не появлялось из врат связных, и никто из его людей не мог пробиться туда, чтобы узнать, в каком сейчас состоянии и город, и мир: удалось его господам взять там власть или нет.
Но некогда было думать о своей судьбе. Он был воином и знал свой долг. Тем более, что не он один, похоже, оказался в проигравших.
Ему уже доложили, что видели Ренх-сата, с мечом, но без белого доспеха, привычного для него, как вторая кожа, выходящего на охонге из врат, соединяющих Лортах со страной Ин-лян-дия. Но связных из Ин-лян-дии после того, как туда вышли боги, уже ждать не приходилось, и точной информации о том, что стало причиной появлению Ренх-сата, у Тмир-вана не было.
Ренх-сат был не тем человеком, что бежал бы, оставив свою армию: пожалуй, изо всех тиодхаров этот последователь бога-Нервы был Тмир-вану понятнее всего, ибо придерживался установленных самому себе правил, а не творил что хотел. Это было удивительно для сына жестокого отца. Он был амибициозен, деятелен, крепок телом и волей, в меру жесток: говорили даже, что крестьяне в его владениях не голодают, а жизни он лишает быстро и жестко за проступки, но пытками не злоупотребляет.
К Тмир-вану после появления здесь он не заявился, а, значит, либо ныне выполнял тайную волю богов, либо действительно проиграл. В любом случае после выхода его никто не видел. А его помощь была бы не лишней — сейчас, когда почти десятитысячный резерв Тмир-вана перемалывался у двух порталов крошечными отрядами врага.
На мгновение у тиодхара мелькнула мысль увести войска в сторону.
