5
0А твой далекий прааадед Гооодвин принимал вид гигантской зубастой салааамандры, говорили, никтооо не мог скрыться от его челюстей… Но ониии никогдааа не уничтожалиии половину вражееской армии, дочь моего отца, как тыыы… не будь к себе тааак строгааа… ты поочтиии без сиил.
Мариан Байдек
Мариан, спеша, поднимался из переполненных подвалов дворца Рудлогов, куда после выхода богов спустили Василя с Андреем и Мартинкой, а также женщин и детей со всей дворцовой территории. Разместить в подвале всех жителей, прячущихся под щитом, не было возможности, и Байдек надеялся, что и необходимости не появится.
Но предусмотреть нужно было все: в нынешнем стихийном хаосе магические артефакты могли вмиг перестать работать, — и поэтому у городка дежурили спасатели, готовые при возможном штурме дворца эвакуировать людей на набережную и затем через мост на север города. Пока что палаточный городок лишь пополнялся жителями окрестных улочек, на которых уже произошло несколько стычек с крупными отрядами наемников на инсектоидах: танки и гранатометы делали свое дело, и тха-охонги отступали, скрываясь в переулках и чего-то ожидая. Все знали, чего — прилета трехтысячной стаи стрекоз, которая, по докладам связных, не сумела долететь до столицы каких-то тридцать километров и опустилась в области, чтобы переждать бурю. Находиться в воздухе в такой ураган мог только самоубийца."
"Мелькнула мысль, что буря не даст долететь до Иоаннесбурга и листолетам с Севера, которые должны были оказать боевую поддержку наземным отрядам. Но пусть лучше так. Пусть ветер, так внезапно ставший союзником иоаннесбуржского гарнизона, продлится так долго, как нужно будет, чтобы зачистить наземные формирования врага. И остается надеяться, что до этого никто из богов не пройдет сквозь город, потому что после этого зачищать будет некого и некому.
Всю предыдущую ночь Байдек двигался по кругу — проверить расположение гвардейцев и техники, выслушать отчеты, отдать приказы, зайти к Тандаджи, навестить Василину, а теперь и детей. В большой подвальной комнате, в которой их разместили, почти не было слышно выстрелов танков, но ощущалось содрогание почвы. Мальчишки вели себя тихо и настороженно, и только младшая, не понимая, что происходит, почему ее выдернули из любимой и яркой детской, капризничала и отказывалась завтракать.
— Ты теперь за старшего, — сказал Мариан несколько минут назад на прощание Василю, и наследник серьезно кивнул, сжав руку сонного Андрюшки. Мартина предсказуемо полезла папе на ручки, отказываясь спускаться, и он с тяжелым сердцем под детский рев протянул ее няне.
