5
0Да не эту, не видите, там кость торчит? Целую, иначе как он писать сможет?
— Что писать? — сипло спросил пленник.
— Что ты в плену и просить жена сдать город.
Колдун приподнялся на полу и протянул дрожащую руку к перу из хитина. Обмакнул в чернила. И, останавливаясь на каждом слове, вывел несколько фраз.
Арвехши поднял свиток, перечитал, отдал генералу. Тмир-ван, морща лоб, тоже прочитал — то ли написал пленник, нет ли тайных знаков, тайного смысла? Но слова на языке нового мира были написаны неровно, с кляксами: было понятно, что не привычен пленник использовать перо, да и рука не пишущая."
"— Тиодхар, — проговорил Арвехши, и пленник чуть дернулся, вслушиваясь в чужой язык, — а если колдунья здесь сможет использовать колдовство и свой огонь?
— Если бы колдуны Туры здесь могли колдовать, — ответил Тмир-ван, — то он бы, — он кивнул в сторону пленника, — не сидел здесь в цепях. До него сюда пришел еще один колдун с красными волосами. Он был ловок и быстр, но не испускал ни огня, ни льда, как ма-ги с того мира. Поэтому если белая колдунья решится сюда прийти, она придет беспомощной. Я же не несу его в его мир, хотя было бы полезно показать врагам, что он жив, и под страхом смерти заставить их сдаться, ибо там он сможет обернуться крылатым зверем.
Тейрх-помощник, выслушав все приказы, ушел со свитками, и Тмир-ван слышал, как он отдает снаружи команды, как собирает отряд, чтобы лететь.
— Ну что же, — проговорил тиодхар пленнику, — говори, что она выберет? Город и свою свободу или тебя?
Пленник сжал зубы, но сопротивляться приказу не смог.
— Меня, — сказал он и улыбнулся так, что тиодхару на мгновение стало жутко. — Она выберет меня.
Ангелина
11.40 — 12.12 в Тафии, 6.40 в Рудлоге, 4.40 в Инляндии
Ангелина замкнула огненное кольцо вокруг города — теперь все широкие улицы были перекрыты дымящими провалами с лавой, а узкие надежно защищались терновником. Ей хотелось быстрее попасть к порталу, но она умела работать монотонно и упрямо.
Ее огнептицы устали, и она устала. Глаза резало от испарений, голова болела, а сердце превратилось в ледяной камень. Но когда к ней вернулся первый почти рассеявшийся огнедух, она молча проколола отросшим когтем себе ладонь и дала ему крови. И так поила всех, кто прилетал к ней, по одному или несколько подряд.
Сколько их было? Десятки? Сотни? Окрепшие, они разворачивались обратно в небеса, чтобы жечь раньяров и охотиться на невидши.
К драконам, сопровождающим Владычицу, в какой-то момент присоединился и Энтери. Он рухнул с небес на мостовую, поднялся уже человеком — в глазах его была боль.
— Я знаю, что ты пойдешь за ним, — сказал он, — и я хочу быть с тобой в этот момент.
Ангелина кивнула. Ей стало немного легче.
