Анна выпрямилась на сиденье, чтобы получше разглядеть африканцев. Хотя она прожила в Лангали уже больше года, ей еще никогда не доводилось сталкиваться со знахарями. Да и больные, обращавшиеся к ним, попадались ей редко. Почти во всех случаях жители Лангали сразу же шли в больницу белых, зная, что их лекарства помогают. Если же больной был беден, он платил столько, сколько мог.
«Лендровер» приближался к парочке оборванцев, однако шум автомобиля не произвел на них никакого эффекта, они, похоже, не обращали внимания на то, что происходит вокруг. Но когда «лендровер» начал обгонять их, знахарь повернул голову и посмотрел прямо в глаза Анне.
Его взгляд был пристальным, проницательным и притягивающим. Анна не могла отвести глаз. Она приветственно подняла руку, пожалуй, против своей воли. Она видела, что Майкл смотрит на нее и неодобрительно качает головой, но чувствовала непреодолимое желание сделать какой-то жест. Взгляд старика обладал такой силой, что буквально требовал ответа. Знахарь перестал шевелить пальцами и ответил на приветствие белой женщины. Он улыбнулся, продемонстрировав два ряда гнилых зубов. Мальчик тоже улыбнулся, подражая старику, словно собственной воли у него не было.
Анна повернулась на сиденье, чтобы видеть их, поскольку «лендровер» наконец обогнал эту парочку.
— Тот мальчик должен ходить в школу, — заявил Майкл, резко крутанув руль, чтобы объехать красный купол муравейника.
Анна, казалось, не заметила, что он что-то сказал. Она вспоминала, как старик уставился на нее, его взгляд словно проникал в ее мозги, в ее душу. В памяти у нее постоянно всплывал его образ: высохшее лицо, тощая шея, коричневозубая усмешка…"
"Эта жуткая ухмылка заставила ее вспомнить тех немногих пациентов, кто носил на себе следы лечения знахаря.
Их образы появлялись один за другим: раны, гноящиеся после припарок из экскрементов; глаза, ослепленные древесным соком и змеиным ядом; ожоги и порезы. Длинный перечень ненужных страданий. Один случай особенно врезался ей в память: младенец с ожогами на спине. Анну передернуло от одной только мысли о нем. Крошечное тельце, скрючившееся от боли. Тонкие пальчики хватают воздух. Хриплые крики, умолкшие, лишь когда Майклу удалось ввести ребенку немного морфия.
Затем они медленно и осторожно убрали грязную тряпку и увидели, что вся спина младенца покрыта ужасными ожогами. Анна отлично помнила каждое слово жуткого отчета матери о «лечении» знахаря. Как он прижимал к нежной коже малыша обжигающе-горячие куски дерева, вымоченные в горшке с кипятком, — чтобы вылечить лихорадку, святые небеса!.. Майкл тогда бесстрастно рассуждал о том, можно ли делать пересадку кожи таким маленьким детям, приживется ли она; Анна же просто плакала, и ее слезы падали на чистые белые бинты.
3
0
