3
0Анна понимала, что она позволяет словам проникать в свое сознание, заставляя себя принять их. В том, что ей этого хотелось, сомнений не возникало. Но сначала ей придется убрать немало барьеров. Она виновато посмотрела на полку, где лежала книга сестры Барбары, — возле сборника изречений из Библии и позолоченной коробки с Библией для изучающих ее.
Тем временем Кейт надоело возиться с ногами, и она сунула в рот большой палец руки, закрыла глаза и заснула, и ее абсолютно устраивал ковер в качестве кровати, а звук женских голосов, которые напоминали ветер, шепчущий в кронах деревьев, действовал умиротворяюще.
После этой беседы Сара оставила попытки заставлять Кейт соблюдать жесткий график. Она кормила дочь, когда та казалась ей голодной, и позволяла ей спать, когда та уставала, не относя ее в кроватку. Почти сразу же жить в доме стало намного легче, и вскоре Кейт уже была всеобщей любимицей и центром внимания в доме миссии в Лангали.
Однако кое-какие правила остались. Когда Сара достаточно окрепла, она снова стала вести «материнский клуб» и часто брала Кейт с собой на занятия, где кормила ее грудью в присутствии африканок, подавая им пример.
— Почему бы не покормить ее здесь? — удивилась Анна. — Вас никто не потревожит.
— Меня не это беспокоит, — объяснила ей Сара, идя в спальню впереди Анны. — Просто здесь может внезапно появиться кто угодно.
Анна никак не могла понять к чему она клонит
Сара покраснела.
— Не следует забывать, — сказала она, — что африканские мужчины — все равно мужчины.
Анна нахмурилась.
— И все же я не понимаю…
— Возможно, тебе будет трудно в это поверить, — продолжала Сара, — но мне рассказывали, что некоторые жены миссионеров преднамеренно дразнят прислугу мужского пола.
Во время этого монолога Анна внимательно наблюдала за Сарой. Прикладывая младенца к полной груди, она наклонила свою темноволосую голову. Кожа ее лица была обычного бледно-кремового цвета, щеки — нежно-розового, а губы — кораллового. Она выглядела, словно статуэтка мадонны из тонкого фарфора.
