Идя по подъездной дороге, она обежала взглядом фасад узкой викторианской террасы. Дом производил впечатление заброшенного. Спальня, расположенная в передней части дома, пустовала, а занавески на ее окне были неплотно задернуты. Единственное рождественское украшение — маленький венок на входной двери, оставленный предыдущими хозяевами, — казался неуместным.
В прихожей царили полумрак и тишина. Повесив на крючок больничный халат и сумку, Кейт двинулась в гостиную в задней части дома. Там она открыла высокие стеклянные двери, выходящие в сад.
Двор уже пересекали длинные тени, но солнце еще дарило тепло.
Кейт медленно прогуливалась по дорожке, внимательно осматривая каждую клумбу.
Громкий взрыв разорвал тишину сада. Кейт замерла и подняла глаза. Звук стих, но в снова повисшей тишине она все еще слышала его, он по-прежнему гремел у нее в ушах. Сердце ее отчаянно заколотилось. Она знала этот звук: то, как он вспорол воздух, оставив после себя рваную дыру, словно взрывов было много, исключало ошибку.
Кейт побежала к забору. Вцепившись в доски и привстав на цыпочки, она смогла заглянуть на территорию соседей. Сначала ничто из увиденного не вызвало у нее подозрений: большая, неухоженная территория, опущенные жалюзи на окнах особняка, открытая дверь черного хода. Кейт осмотрела сад, задержала взгляд на палисандровом дереве — и в ужасе распахнула глаза: на земле лежал человек, а рядом с ним, примяв траву, валялось длинноствольное ружье.
Кейт помчалась вдоль забора.









