Король уныния

Я ругал Лупе за то, что она использовала моего отца как банкомат, в то же время делая то же самое. Разница была лишь в том, что я это признаю.

Деньги были тюрьмой, но это все, что у меня было. Без них Ксавьер Кастильо, каким его знал мир, перестал бы существовать, и возможность потерять единственную ценность, которая у меня была, гораздо страшнее, чем провести остаток жизни в позолоченной клетке.

— О, ты знаешь Альберто, — тетя Лупе насмехалась. — Всегда держится за романтическую идею, что мой дорогой племянник когда-нибудь перестанет быть разочарованием. Честное слово, Ксавьер, если бы твоя мать была жива, она бы возненавидела… — ее фраза прервалась ее пронзительным криком, когда я схватил ее за переднюю часть рубашки и притянул к себе.

— Никогда не говори о моей матери, — сказал я, мой голос был обманчиво мягким. — Может, вы и семья, но иногда этого недостаточно. Ты поняла?

Зрачки моей тети стали размером с монету, а когда она заговорила, ее голос дрожал.

— Как ты смеешь. Отпусти меня сейчас же, или…

— Ты. Меня. Поняла?

Перо в ее нелепой шляпе задрожало. То, что никто, даже ее муж, не вмешался, свидетельствовало о том, что она переходила границы.

— Да, — выплюнула она.

Я отпустил ее, и она вскарабкалась обратно к дяде Мартину.

— Извините нас, — прохладное прикосновение Слоан немного успокоило пламя, бушевавшее в моем нутре. — Нам с Ксавьером нужно обсудить некоторые вопросы, касающиеся СМИ, наедине.

Я вышел за ней из комнаты, пропуская мстительный взгляд тети, хмурый взгляд доктора Круза и множество других молчаливых осуждений.

Жаль, что мне нет до этого дела.

Но хорошо, что мне было плевать.

Слоан провела меня в кабинет отца в конце коридора. Она закрыла за нами дверь и повернулась ко мне, выражение ее лица не выдавало ни малейших эмоций.

— Ты закончил?

— Это она начала.

— Я не об этом спросила, — в четыре шага она приблизилась ко мне. — Ты. Закончил? — выделила она каждое слово.

Моя челюсть напряглась.

— Да.

Было ли то, что я сделал, умным? Скорее всего, нет. Но мне было чертовски приятно.

Из всех членов моей семьи тетя Лупе была последним человеком, который должен был говорить о том, что бы чувствовала моя мама. Они никогда не ладили. Тетя Лупе видела в моей матери соперницу за время и деньги отца, что раздражало меня, а моей маме не нравилось бесстыдное самовозвеличивание золовки.

— Хорошо, потому что, если ты закончил, теперь моя очередь говорить. — Слоан постучала пальцем по глобусу на столе моего отца. Красными булавками были отмечены все страны, где пиво Castillo Group занимало наибольшую долю рынка.

Половина глобуса была красной.

— Это твое наследство, — сказала она. — Глобальная империя. Тысячи сотрудников. Миллиарды долларов.