7
0
Если бы два дня назад кто-то сказал мне, что я проведу киновечер с Ксавьером Кастильо и получу от этого удовольствие, я бы спросила, какие наркотики он принимает, но пятничное торждество и визит к Пенни казались мне отголоском прошлого.
Возможно, именно поэтому я редко ездила в отпуск. Он убаюкивал нас ложным чувством безопасности, а затем возвращал в обычную жизнь, где мы сталкивались с миром, который продолжал вращаться без нас, и мы понимаем, что наше присутствие, по большей части, не имеет никакого значения.
Я будто протрезвела.
— Ты же знаешь, что ромкомы не должны быть реалистичными, — Ксавьеру не понравился мой отзыв. — Они должны быть развлекательными.
— Они были бы более развлекательными, если бы были реалистичными, — я указала на конечные титры, проплывающие по экрану. — Каковы шансы, что давние соперники влюбятся друг в друга только потому, что их свели вместе на рабочем проекте?
— Меньше ста, но больше нуля.
— Меня тошнит от твоего оптимизма.
— Думаю, это из-за тонны мороженого, что ты съела. — Он бросил взгляд на полупустую коробку французского ванильного мороженого, таявшую на кофейном столике.
Смущение поползло по моему горящему и зудящему лицу.
— Ты пьешь свое пиво, я ем свое мороженое. Раз уж фильм закончился, нам пора расходиться и ложиться спать.
Ксавьер уставился на меня так, словно я попросила его слетать на Луну.
— Ты шутишь? Сейчас только девять. — Он постучал по своему телефону. — Ночь только начинается.
Я ненавидела то, что он всегда заставлял меня чувствовать себя не в своей тарелке, но мне надо было где-то провести черту.
— У меня нет желания напиваться.
— А кто говорил о пьянстве! — он встал и протянул мне руку. — Пойдем. Пора на уроки танцев."
"Я скрестила руки.
— Ни в коем случае. — Это было еще хуже, чем напиться.
— Значит, тебе нравится выглядеть как сломанный робот каждый раз, когда ты танцуешь?
— Я не… — Вдох. Я досчитала до трех и попыталась снова. — Я редко танцую. Поэтому мне не нужны уроки.
— Ты все время тусишь с друзьями, так что это неправда… если только ты не боишься, что у тебя не получится, — Ксавьер опустил руку и пожал плечами. — Я понимаю. Никто не идеален во всем.
Вот ублюдок. Он был хорош.
Кроме того, он явно подначивал меня, но соревновательный дух, который подпитывал мой взлет в жестоком мире PR, взбесился от его насмешек. Как только он включился, пути назад уже не было.
— Не думай, что я не знаю, что ты делаешь. — Я встала, не обращая внимания на воспоминания о прищуренном неодобрении мадам Ольги и нынешней хитрой улыбке Ксавьера. — Но я соглашаюсь, только чтобы стереть с твоего лица это самодовольное выражение. Пойдем.
