Король уныния

Изабелла и Кай были в Лондоне, а Вивиан, Данте и Джози уехали в Бостон навестить маму Вивиан, поэтому последнее, чего я ожидала, когда в тот день позвонили в мою дверь, — это увидеть в дверном проеме трех моих лучших подруг, вооруженных достаточным количеством попкорна и вина, чтобы накормить слона.

Это было единственное хорошее событие недели.

Пока Изабелла искала новый фильм, Вивиан с беспокойством смотрела на меня.

— Ты разговаривала с Ксавьером? — мягко спросила она.

Вопрос задел открытые раны, и я помотала головой, не желая встречаться с ней взглядом.

— Хочешь ли ты с ним поговорить?

Я снова помотала головой, на этот раз уже менее уверенно.

Мы с Ксавьером не разговаривали и не переписывались с тех пор, как я ушла после пожара; даже не поздравили друг друга с Рождеством. У меня был соблазн первой связаться с ним, убедиться, что с ним все в порядке, и извиниться за то, что перегнула палку, но гордость и самообладание останавливали меня каждый раз, когда я брала телефон.

Может быть, наше молчание было к лучшему. Очевидно, я не знала, как правильно его утешить, и мое присутствие только ухудшало, а не улучшало ситуацию.

— В конце концов, ты должна с ним поговорить. — На этот раз заговорила Алессандра. — Скоро истекает срок вашего пробного периода отношений.

Меня пронзило болью.

— Я знаю.

Сегодня я не получила бы награды за свое красноречие, но я боялась, что если произнесу больше горстки слов за раз, это разрушит мою и без того слабую оборону перед эмоциями.

Я не позволила себе в полной мере прочувствовать последствия того, что произошло с Ксавьером, и последовавшего за этим молчания, и если бы я хотела, то никогда бы этого не сделала. Некоторые вещи лучше держать в тайне.

Изабелла прекратила искать идеальный триллер. Девушки переглянулись.

— Что ты собираешься делать, когда срок закончится? — осторожно спросила Изабелла.

Я сжала челюсти, чтобы не выдать себя.

— Я не знаю.

Но я знала.

Я просто не знала, хватит ли у меня сил довести дело до конца.

Неделю после пожара я могу описать одним словом: ад.

Бумажная работа? Ад. Посещение больницы и близкое знакомство с ожогами рабочих? Ад. Разговоры с измученными семьями рабочих? Ад.

Не видеть Слоан и не разговаривать с ней, зная, как сильно я ее обидел, когда мы разговаривали в последний раз? Ад, умноженный на тысячу.

Мне следовало побежать за Слоан и извиниться сразу после ее ухода, но я боялся, что сделаю еще хуже. Я был не в том настроении, чтобы сделать что-то, кроме как пойти домой, налить себе стакан виски и отрубиться к чертовой матери.

Последующие дни были заполнены телефонными звонками, встречами, бумажной работой и миллионом других вещей, которые я не хотел делать.