Король уныния

Но все равно было приятно иметь живое существо, с которым можно поговорить, когда я дома, даже если оно не может ответить.

— Ему конец, — сказала я забывчивой золотой рыбке. — Я не успокоюсь, пока карьера этого человека не сведется к написанию текстов для кошачьего корма Fast and Furriness.

Рыбка секунду смотрела на меня, а потом уплыла, равнодушна к моим интригам.

У меня зазвонил телефон, и я настолько отвлеклась на видения Перри, рыдающего над миской с влажным кошачьим кормом, что не проверила номер абонента, прежде чем ответить.

— Алло?

— Слоан.

От знакомого голоса у меня по спине пробежал холодок. Образы Перри с его неудачной прической и фирменным розовым галстуком-бабочкой исчезли, сменившись копной каштановых волос и голубыми глазами.

Я выпрямилась, моя рука сжалась вокруг телефона так сильно, что образовалась небольшая трещина.

— Не вешай трубку, — сказал Бентли. — Я знаю, что я последний, кого ты хочешь сейчас услышать, но нам нужно поговорить.

ГЛАВА 30

Мне следовало бы послать Бентли к черту, но любопытство взяло верх.

В то воскресенье, через четыре дня после его звонка, я вышла из такси и зашла в неприметный бар в отдаленном районе города. Было уже полдесятого, и бар был пуст благодаря раннему часу и праздничному выходному.

Мы с Ксавьером провели тихий, но уютный День благодарения у него дома. Я нервничала из-за совместного празднования — со времен Бентли я не проводила праздники ни с одним мужчиной, — но, к счастью, Ксавьер не стал делать из этого большую проблему. Мы ели, пили, смотрели фильмы и занимались сексом. Один раз он уговорил меня сыграть в покер на раздевание, в результате чего мы оказались голыми на полу примерно через две с половиной минуты (и карты тут ни при чем). В общем, это было именно то, что мне было нужно.

Единственным препятствием стала моя встреча с Бентли. Я не сказала об этом Ксавьеру, потому что мне нечего было рассказывать, пока я не выяснила, чего хочет мой бывший.

И вот я здесь, в морозное воскресенье, посреди бара, который выглядит так, будто в нем не убирали со времен правления Рейгана, чтобы встретиться с человеком, который изменил мне и разбил мое сердце.

Я идиотка.

Бентли уже ждал меня за угловым столиком, его голубое поло и чисто выбритое лицо составляли поразительный контраст с гранжевым декором.

Увидев меня, он поднялся.

— Спасибо, что пришла. Я ценю это.

— Ближе к делу. — Я села в кресло напротив, не снимая пальто. Я не собиралась задерживаться. — Я занята.

Бентли нахмурился, когда снова сел за стол. Сын крупного финансиста, он обладал внешним видом, присущим всем американцам, как у модели Ralph Lauren, и высокомерием человека, который всю жизнь был богат, популярен и хорошо выглядел.