13
0
— Возможно, и нет, но мы можем засудить тебя за ложь персоналу больницы и вторжение в частное семейное дело.
— Вы, конечно, можете попытаться. Я…
— Хватит! — прогремел мой отец. Мы с Кэролайн погрузились в мятежное молчание. — Сейчас не время и не место для разборок.
Он перевел на меня всю силу своего сурового взгляда.
— Слоан, юридически ты — Кенсингтон, — сказал он. — Но ты отказалась от всех прав на участие в жизни этой семьи в тот день, когда вышла из моего кабинета. В это входят контакты с Пенелопой в любом виде и форме. Я ясно дал это понять.
Мои ногти впились в ладонь.
— Она ребенок, и ей нужен кто-то, кто…
— То, что ей нужно, тебя не касается. Ты имеешь не больше прав на ее благополучие, чем незнакомец на улице. — Разочарование омрачило его лицо. — Мы могли бы решить эту проблему. Я дал тебе возможность исправиться, а ты ее проигнорировала. Тебе придется пожинать последствия.
Его отказ обрушился на меня, как лезвие топора, лишив меня дара речи.
Внутри меня бушевала буря, но, как всегда, в ней не было ни звука, ни ярости. Ни дождя, ни слез. Только бесконечное, непрекращающееся давление, которое жаждало высвобождения, но его не было.
— Рея, иди в комнату Пенелопы и оставайся там, — сказал он. — Если кто-то, кроме меня, Кэролайн, Джорджии, Бентли или персонала больницы, попытается войти, вызови охрану и немедленно сообщи мне.
— Да, мистер Кенсингтон, — тихо сказала она. Она бросила на меня обеспокоенный взгляд, после чего поспешила мимо и скрылась в комнате. — Врач говорит, что Пенелопа в порядке и ей ничего не угрожает, — сказал мой отец Джорджии и Бентли. — Оставайтесь, если хотите. Я возвращаюсь в офис.
— А я встречаюсь с Баффи Дарлингтон в «Плазе», — Кэролайн поплотнее закуталась в пальто. — Нам нужно спланировать закрытый аукцион.
Ни один из них не признал меня и не проверил Пен, когда они уходили. Я не была удивлена, что они проигнорировали меня, но то, как они прошли мимо Пен, вывело меня из себя. Наверное, этого следовало ожидать: их стиль воспитания лучше всего описывала фраза «сделать самый минимум». Моя кровь гудела.
Я годами представляла себе этот момент. Он оказался одновременно ошеломляющим и сильно спокойнее моих ожиданий. Однако это был еще не конец.
— Я не ожидала увидеть такое шоу сегодня, — Джорджия наклонила голову. — Что имел в виду папа, когда сказал, что он давал тебе возможность извиниться?
Бентли рядом с ней молчал. Он не произнес ни слова с тех пор, как увидел меня, и это было к лучшему. Если бы он открыл рот, я бы ему врезала. Дважды.
— Он написал мне о твоей беременности. — Я улыбнулась, не обращая внимания на то, что все внутри меня бурлит. Не стоило обедать куриным салатом. — Я бы поздравила тебя, но я здесь единственная, кто не врет.
