3
0— Мы можем поговорить?
После разговора со Сталиным я сам хотел с ней встретиться, поэтому молча кивнул. Она облегченно выдохнула и стала разуваться. Родители о чем-то разговаривали на кухне, а я пригласил Катю к себе в комнату. Та зашла и растерянно огляделась. После чего аккуратно присела на край моей кровати.
— Сережа… я хотела извиниться…
Я вздохнул, чувствуя себя сволочью. «Ошибаться — можно, врать — нельзя», гремело в моей голове. Так я сказал товарищу Сталину. И раз уж я настаивал на применении этой формулировки, нужно и самому соответствовать.
— Я тоже хочу… извиниться, — выдавил я из себя.
Признавать ошибки тяжело. Признаваться во лжи — еще сложнее. Но если уж я что-то решал, то потом всегда шло действие.
— Кать, — начал я, — я тебе соврал.
Девушка удивленно посмотрела на меня.
— У меня с Женей… было, — вот все и сказано. — У нас не было любви. Да и сейчас нет. Но я чувствую свою вину, что тогда соврал тебе.
— Часто? — тихо спросила девушка.
— Пару раз. Скажу лишь, что когда я начал за тобой ухаживать, эти отношения прекратились. Остались чисто деловые, тут я тебе не врал."
"— Почему ты соврал? — прошептала Катя.
— Боялся, что ты начнешь меня обвинять. Начнешь высказывать мне претензии.
— А сейчас не боишься? — подняла она свой взгляд.
— Не боюсь. У нас все равно теперь ничего не будет.
— Почему⁈ — вскинулась девушка. — Я могу простить!..
— Что? — перебил я ее, хмыкнув. — Я тебе не изменял. Так что ты собралась прощать?
— Ложь, — чуть подумав, сказала Катя.
Я помолчал.
— Может и простишь. Вот только — скажи честно, ты и правда ЗНАЛА о том, что было между мной и Женей?
— Нет.
Короткий ответ, но как много он мне сказал.
— Вот поэтому у нас и не может быть будущего, — девушка с удивлением посмотрела на меня. — Ты попыталась меня обмануть. Попыталась манипулировать мной и играть на наших отношениях. Для меня это не приемлемо. Поэтому Кать, давай останемся друзьями.
Глаза Кати покраснели. Она с трудом сдерживала слезы. Но для меня все было кончено. Да, я был неправ, когда соврал ей. Но девушка, способная на манипуляции, мне точно не нужна.
— Я… больше не буду так поступать, — прошептала она, еле сдерживая слезы. — Обещаю!
— Может быть. Но я не хочу жить, постоянно думая, что ты СПОСОБНА на это.
Катя ничего не ответила. Лишь посидела еще минуту и ушла. Больше она ко мне не приходила.
Работу по перевозкам я был вынужден передать Жене. Просто так получилось, что Попейчук прислал своего человека как раз в тот день, когда я собирался заняться этим поручением товарища Сталина. Он-то с меня его не снимал.
