3
0В чем бы его ни обвиняли, такие действия недопустимы.
— В действиях сотрудника ОГПУ действительно придется разобраться, — бросил взгляд на незнакомца Иосиф Виссарионович. — И это будет произведено, — надавил голосом Сталин. — Однако, само по себе сопротивление сотруднику ОГПУ недопустимо.
— Никто и не сопротивлялся, — возразил я. — Как я и сказал — он не показал свое удостоверение. Откуда нам было знать, что он не самозванец?
— Но когда вы узнали, что он не врет, почему ваш отец сразу не пошел с ним? — спросил товарищ Сталин, показав свою осведомленность о задержании моего отца.
Я лишь поразился, как меня смог опередить этот вот ушастый тип. Мне ведь от дома до Кремля бежать пять минут. И оделся я быстро. Но все равно меня опередили! Интересно, что это за прыткий тип?
— По методичке, которая была разработана мной с товарищем Вышинским, сотрудник ОГПУ обязан предъявить свое удостоверение, озвучить обвинение и лишь после этого требовать пройти с ним. И только в случае отказа применять оружие.
— Методичка еще не внедрена в службу, — покачал товарищ Сталин. — Поэтому я возвращаюсь к своему вопросу — почему ваш отец сразу не пошел с сотрудником ОГПУ, когда убедился, что перед ним не самозванец?
— Он попросил одеться. Ему не дали. Задержанию он не сопротивлялся.
Помолчав какое-то время, товарищ Сталин задал мне неожиданный вопрос.
— Товарищ Огнев, вы знали об уходе вашего отца из партии?
— Да.
— А почему он так поступил?
Вот тут я не знал, что ответить. Я ведь и сам не знаю истинных причин. Только то, что отец был сильно расстроен тем, что из партии поперли Троцкого и Зиновьева. Да и вообще высказывался в духе «партия уже не та». Но если так скажу, то лишь подкреплю высказанные агентом обвинения в оппозиционной деятельности бати.
— Доподлинно мне неизвестно. Я был еще мал, и он со мной не делился истинными причинами своего поступка.
— И все же, неужели он ничего не говорил об этом?
— Он… — я замялся.
— Ну же, товарищ Огнев, — подогнал меня Сталин. — Не стесняйтесь.
— Он был огорчен тем, что из партии были исключены Троцкий и Зиновьев.
Этот момент общеизвестный. Отец не делал из этого секрета, и наверняка ОГПУ это уже знает. Иначе с чего бы им вообще хватать и арестовывать отца? А вот если начну открыто лгать, этим только ухудшу его положение. Помочь я ему тогда уж точно не смогу.
— Вы считаете, он был прав?
— В чем?
— Что покинул партию и поддерживал Троцкого и Зиновьева.
— Я не говорил, что он их поддерживал, — тут же закачал я головой. — Я и не слышал этого никогда. Его не устраивало, что старых членов партии из нее исключают несмотря на былые заслуги. Прав ли он был, что ушел? Ответа у меня нет.
— А вы бы как поступили на его месте? — спросил Иосиф Виссарионович.
