3
0Я сначала даже не сразу вспомнил, что это фамилия отца Люды.
— И что он сказал? — спросил я Андрея.
— Просил встречи. Сказал, что это касается его просьбы и того, что вышло в итоге.
Я удивленно покрутил головой. Вышло в итоге? То есть, товарищ Сталин все же как-то применил те мои измышления по цензуре, которые забрал себе? Вроде и в этом месяце это было, а кажется, будто год прошел. Вообще у меня октябрь очень насыщенный на события выдался.
— Хорошо. Когда у меня там «окно» есть?
— У нас завтра нет последней пары, — посмотрел в мой ежедневник Андрей. — Если сразу к нему поедешь, можешь успеть. Потом у тебя посещение соболевского колхоза. Это в двух часах от Москвы на паровозе.
— Ага. Ну хорошо, попробую успеть, — протяжно выдохнул я.
Ехать особо не хотелось. Замотался я, надо бы выделить денек на отдых. Но интересно же, о чем мне Илья Романович скажет.
В доме Говориных меня уже ждали. Не иначе Андрей предупредил о моем визите. Илья Романович проводил меня к себе в кабинет, пару минут развлекал разговором «ни о чем», а когда заметил, что мне это не особо интересно, наконец перешел к делу.
— Я тут одну статью прочитал, — взял он со своего стола газету. — Скажи, ты что-то об этом слышал?
Я взял протянутую газету и вчитался в текст. Там говорилось о назначении Жданова Андрея Александровича на пост руководителя Главлита. Отмечались заслуги Жданова при работе в Нижегородском крайкоме партии, его содействии автомобильной промышленности в области. Также упоминалось, что Андрей Александрович уже имеет опыт работы в писательской отрасли — тут и его работа преподавателем политграмоты в РККА, и редакция газеты «Вестник коммунизма» в Тверской области, и заведование агитационно-пропагандистским отделом в Нижегородской тогда еще губернии. Короче, человека расписывали как профессионала, способного навести порядок в такой структуре, как Главное управление по делам литературы и издательства.
— Вижу, не слышал, — заметил мое выражение лица Илья Романович.
— И что? Разве это не хорошо? Погодите-ка, — вспомнил я наш последний разговор. — Получается, структура по цензуре уже существует? А вы мне говорили, что еще ничего не создано и только ожидается, что партия начнет вмешиваться в дела писателей! — я с возмущением посмотрел на прячущего глаза Говорина.
— Я не врал, когда сказал, что партия начала вмешиваться в дела писателей, — все же начал доказывать свою правоту Илья Романович. — Просто Главлит раньше занимался этим не системно. К тому же там люди сами не знают толком, на что обращать внимание, а что нужно зарубить и не допустить к печати.
— Но вы то мне говорили, что нужно создавать новый орган регулирования, — заметил я.
