Контролер

Не успел пройти и тридцати шагов, как двухэтажное здание, издали напоминавшее детский сад, буквально подпрыгнуло и из всех открытых по случаю летней жары форточек донеслось лошадиное ржание: разведка радостно приветствовала очередной успех «соседей». К слову сказать, те на их месте, поступили бы точно так же. И поступали…

— А теперь этот дятел видит всех насквозь… — закончил повествование Сергей.

Все заржали, причем Шабалин громче всех. Привык он там, на кораблях, громко смеяться, перекрывая шумы бурь и штормов.

— А что было потом? — спросил Коваленко.

— Ничего не было, до сегодняшнего дня я этого Шишкина-Елкина-Палкина не встречал.

— Я не об этом, командир. Что случилось в той части потом?

— А я почем знаю? Меня через две недели после этого вернули назад. Когда в самолет садился, рыдал от счастья.

— Почему?

— Да потому что я там едва не спился, дотошный ты наш.

В ресторане все было очень мило, только дорого. Поэтому господа офицеры вместо ранее намеченных двух килограммов водки заказали только один. И по салатику «Оливье» на брата. Быстренько все выпили и съели, после чего засобирались домой.

— Может, еще по граммульке? — предложил Марецкий. — Я тут одно место знаю, там шашлыки классные готовят.

— Небось, дорого? — строго спросил Шабалин.

— Нет.

— Тогда лично я — опять за. Давай сходим, командир, исключительно по чуть-чуть.

— Давай, командир, — заныл Коваленко. — Очень кушать хочется.

— Ну, разве что по чуть-чуть, — согласился Волков.

Водка в «одном месте» оказалась хорошо охлажденной и, вроде, не «левой», а шашлыки — просто классными, только вот, толком поесть их не получилось. К Сергею пристал как банный лист какой-то жгучий брюнет и принялся тыкать немытым пальцем в ордена на груди.

— За что железки, гоблин? — орал он. — За то, что убивал мой народ? — если учесть тот факт, что его народ уже почти лет десять как вышел из состава Союза и с тех пор независимо процветал с последним хреном без соли, товарищ явно нарывался.

— Нужен нам сто лет твой народ, — вежливо сказал Шабалин. — Уйди куда-нибудь, дай людям посидеть спокойно.

— Ах, тебе мой народ не нужен! — и оскорбленный джигит что-то гортанно прокричал.

Его кунаки, человек шесть, повыскакивали из-за столиков и принялись готовиться к битве: одни дырявили воздух хуками и джебами, другие, согнув ноги, широко распахнули руки, готовясь к захватам и броскам. Так и хочется написать: «И тут началось». Ничего не началось, все сразу же закончилось, потому что физкультурные понты и наработанные годами боевые навыки это две большие разницы."

"Как-то удивительно у них не задался тот день: сначала «поимейка» в Думе, потом эти джигиты… Покинув ресторан, они пробежали переулками, и вышли прямиком к окруженному столиками киоску.