Контракт

Я снова заглянул в дневник. Под эскизом были слова:

Мой любимый райский уголок на земле.

Почувствовав облегчение, я закрыл глаза. Я нашел свою жену.

29

Кэтрин

Тихий шелест разбивающихся о берег волн действовал на меня успокаивающе. Я опустила подбородок на колени и попробовала раствориться в красоте пляжа. В полете чаек над головой, в непрестанной смене приливов и отливов и в полном покое.

Вот только я спокойной не была. Я чувствовала себя потерянной, растерзанной. Я была благодарна судьбе за то, что Пенни больше не барахталась в бесконечном кошмаре забывчивости, но я ужасно по ней скучала. Скучала по ее голосу, смеху, по тому, как она нежно касалась моей щеки или целовала в лоб, как щипала меня за нос и в редкие моменты ясности делилась своей мудростью.

Будь она здесь, я бы с ней поговорила, рассказала бы, что я чувствую, и она бы мне все объяснила. Она бы подсказала, как поступить.

Я была влюблена в своего мужа, человека, который меня не любил. В мужчину, который считал, что любовь делает нас слабыми и который не любил себя. Он никогда не сумеет увидеть свои положительные черты – те, которые он спрятал глубоко внутри, чтобы больше никогда не пострадать.

Он сильно изменился с того рокового дня, когда попросил меня сыграть роль его невесты. Он стал постепенно раскрываться, и я разглядела в нем его более мягкую, заботливую сторону. Последние из оставшихся в нем барьеров сломала Пенни. Она напомнила ему о том времени, когда он чувствовал любовь другого человека. Грэм Гэвин научил его сотрудничать с людьми, вместо того чтобы бесконечно соревноваться. Он доказал ему, что есть и хорошие люди, и он может быть частью позитивно заряженной группы. Жена и дети Грэма показали Ричарду другую версию семьи, показали, какой она может быть – сплоченной, дающей поддержку и заботу, а не пренебрежение и боль.

Мне хотелось думать, что я как-то повлияла на его изменения. Что каким-то образом я показала ему, что любовь возможна. Не обязательно со мной. Я лишь показала ему, что он способен дарить и принимать любовь. Однако он продолжал считать, что ему это не под силу.

Я не знаю точно, в какой момент я в него влюбилась. Возможно, семя было посажено в день нашей свадьбы, и оно прорастало каждый раз, когда он переставал язвить и обижать. Каждая искренняя улыбка подпитывала это чувство, делая его сильнее. Каждый добрый поступок по отношению к Пенни, к кому-то из Гэвинов или ко мне поддерживал зарождающееся чувство, пока оно не овладело мной до такой степени, что я осознала: теперь оно со мной навсегда.

В тот день, когда к нам приехала Дженна, я поняла, что люблю его. Головная боль, которая мучила его весь день, сделала его необычайно уязвимым. Он не только позволял мне заботиться о себе, но, казалось, получал от этого удовольствие.