Константа

— Я сейчас ошибусь и вместо брови рот тебе зашью, — шикнула на него Маришка под тихий смех Таши, присевшей на подлокотник позади него и спиртовой салфеткой оттирающей оставшуюся кровь с его лица; и Ли, извлекающей из аптечки всякие медицинские причиндалы, пока Маришка, сидя на диване рядом с Саней, заряжала иглу нитью.

Я оглянулась, заметив движение. Аркаша. Коснувшийся ручки двери, ведущей в комнату из которой выходила Маришка, когда мы только пришли. Коснулся и замер, глядя на свои пальцы. На засохшую на коже кровь Кости.

Отступил от двери. Сделал шаг спиной назад и, развернувшись, направился в ванную.

Глядя, как латают Саню, я прислушивалась к звукам в ванной. Шума воды не было довольно долго, потом все-таки зажурчала, и вскоре вышел он сам. Снова к той же комнате и лицо его заметно смягчилось, когда он переступал порог тонущей в темноте комнаты.

Я, ощущая холод в пальцах, плотнее скрестила на груди руки, слушая перебросы шуточками, милое возмущение Маришки, угрожающей зашить уже все его отверстия, если болтливый пациент не прекратит мешать ходу операции. Но Саня продолжал балаболить и шутить, вынуждая смеяться меня, Ташу, Ли и изощряться в угрозах Маришку, с трудом сохраняющую строгий вид, чем подстёгивала кронпринца сильнее.

Разумеется, никому эта тишина не была нужна. Все, что угодно, только не она и мысли в этой тишине, у каждого разные, но примерно об одном и том же…

— Пойдем, — тронул меня за локоть Аркаша, — хирург и операционные сестры не впервые в деле. Впервые в вечерних платьях, а так не впервые.

Пошла за ним, в просторную светлую кухню. Аркаша предложил кофе, я отказалась, устало опускаясь на стул и подбирая под себя ноги. Он сел рядом, задумчиво глядя в стену напротив.

Посидели в безмолвии относительно недолго и он прервал его. Видимо, ему из всех присутствующих, было хуже всего…

— Вот так и живем, — невесело усмехнулся Аркаша. — Отец до сих пор не знает, что у него внучка есть. И не узнает. У него какое-то извращенное понятие семьи, я буду нервничать. Блять, в больнице лежишь, а жена ко мне прийти не может, пиздец, нахуй… — задавленный смрад ненависти, отведение взгляда.

Я протяжно выдохнула и, оглянувшись на бар в углу, пошла к нему. Коньяк. Они оба, и Саня и Аркаша, пьют коньяк.

Взяла початую бутылку, пару бокалов с подсвеченной стойки и, сев рядом с ним, плеснула алкоголь в бокалы, вновь подбирая под себя ноги. Не стала возражать, когда он поднялся и пошел включить обогрев пола.

— Маришка врач? — не придумав ничего умнее, тихо спросила, когда он вновь сел рядом.

Аркаша улыбнулся уголком губ и, тихо стукнув бокалом о мой, в два глотка осушил. Кратко выдохнул, плеснул себе еще и отодвинул, удерживая бокал на столе, слегка его накренив и играя мерным плеском жидкости в стекле.