Константа

Глядя, как меня перекашивает, улыбнулся и с садистским удовольствием добавил, что можно так не страдать, потому что работать мне у кого-то из них полгода, а потом Константин Юрьевич заберет холопа к себе в единоличное пользование, так как ему нужен помощник в работе с венчурным фондом, тоже легальным его проектом. Который вести будет он. Со мной. Меня перекосило и он довольно улыбнулся, приглаживая мои вставшие дыбом волосы. То самое чувство, когда плачешь от обожания, пытаясь раздавить в объятиях здорового мужика, терпеливо сносящего восторженную истерику. И довольно улыбающегося.

* * *Остановилась я на Мироныче, тем более у него я делала больше работы, соответсвенно ему нужна была сильнее. С Адилем мы так же часто обедали и мне становилось грустно, потому что мне хотелось и к нему на работу. Вот она, рабочая полиаморность, надо все и сразу и как же мучительно, как это мучительно!..

Чокнутая вернулась в столицу, но на квартиру в моем доме ее не пустили (я подозреваю, что она и не очень-то для этого старалась, с таким-то засосом на ключице и блаженным выражением на чокнутом лице) и заставили жить в Вадимовских хоромах где-то возле центра.

Она тоже вошла в рабочий ритм и виделись мы с ней нечасто буквально, но часто по телефонам.

В моменты редких встреч я смотрела на свое в ней отражение — усталая, потому что затраханная. Не только любимой работой, от которой снова так по живому глаза горят, не только любимой работой затраханная… от того и перманентно счастливая. С перманентно горящими глазами. И весьма натурально стервозными интонациями, колким сарказмом и одновременно умилением на лице, когда ей звонил Вадим, чего-то там ей втирал, ее перекашивало от желания заржать во всю мощь легких, но смеялась она по девичьи мелодично.

А потом, когда она завершала разговор, ржали аки лошади, потому что чувство юмора у Вадима Алексеевича было прямо отменное, весьма стимулируемое сейчас хрюкающей стервозиной."

"— Гибче становится. Снова не высыпается, но уже по другой причине, — удовлетворенно затемнив экран и откладывая телефон на край стола в забегаловке, произнесла Данка. — С утра Кот ему с час мозги компостировал, но разошлись без крови. Против обыкновения, так понимаю. И против обыкновения весьма довольные Алексеичи.

Кот даже никого морально не выебал по дороге, пока из офиса уходил, и Вадим не накатил, как обычно было, когда ему Кот звонил, пока мы в разъездах были. Ну, еще бы, ниша ебыря мозгов у Вадима теперь занята, и он как бы не против такого ебыря, — снова подражая бабе из «деревни дураков» поправила грудь, заставив меня умильно потрепать хохотнувшую ее по щечке, думая как нам с мужиками повезло, а им с нами еще больше, чтобы вечером того же дня осознать, что чем сильнее любишь, тем больше можешь ненавидеть.