Константа

Первый бабский порыв вскинуться задавлен в зачатке, ибо состыковалось все ровно в момент, когда незаметно подстраивавшийся под Вадима Константин Юрьевич, очень спокойно молвил:

— Что он думает относительно этой ситуации и выхода Ярого?

— Мне кажется, ты лучше меня знаешь что он думает. — Вадим поднял на него внимательный взгляд, и, вздохнув, глядя в его глаза, все же ответил спустя недлительную паузу, — вроде как сливаться с поля, когда произошла атака на наркопесочницы, неспортивно по меньшей мере.

— Что ты ему на это отвечаешь? — мягко спросил Костя, вопросительно приподняв бровь.

— Кость, — Вадим прицокнул языком, глядя на него и качая головой. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Не надо, не начинай.

— Хорошо. — Согласно кивнул тот, просто и легко. Действительно соглашаясь. — Тогда что он говорит Марвину? Об этом я действительно не знаю и мне интересно.

Вадим улыбнулся, затемняя экран с еще одной пришедшей смс и снова закурил. Подумав, глядя в пепельницу, отозвался:

— Чтобы Марвин на Ярого не наседал. Мировой порядок чуть иной и то, что он сконнектиться не может, это в порядке допустимого.

И вот тут произошло первое Костино прижатие Вадима, после которого я поняла, почему. Почему мы не забрали Данку сразу, хотя, он вроде бы говорил, что они прилетают вечером, а сейчас время к ночи уже. Почему приехали сейчас. Почему у него манера речи так поменялась, интонации. Я только сейчас осознала что… Рика, наконец, подошел к тому, чего ради мы здесь. Все мы. Когда он задал вопрос Вадиму, простой, спокойный, но тот не мог не ответить с учетом количества цепей, которые на него незаметно накидывал Константин Юрьевич и сейчас эти цепи взял Рика, располагающе улыбаясь и внимательно глядя в карие глаза, на несколько тонов темнее, чем у него, спросивший:

— Почему он одно говорит тебе и совершенно иное говорит Марвину, Вадим?

— Раздвоение личности я не исключаю.

 — Приподнял уголок губ тот и выражение глаз неуловимо изменилось. Блок. Сопротивление. Он далеко не дурак… Как и Костя, изменяющий тактику, учитывая все возникающие обстоятельства.

— Психиатрических патологий у него нет, уж поверь, — усмехнулся Анохин.

 — То, что он говорит Марвину может поменяться со дня на день, если ты, именно ты, Вадим, не начнешь спиливать острые углы между вами. Ты понимаешь, чем это обернется? Ярого дернут назад, а он дорого заплатил, чтобы выйти. Дернут его на позицию центума, которую Кот освободит, если ты не начнешь подчиняться. И первое и самое важное, что прямо сейчас нужно начать делать — молчать. Особенно молчать, когда он высказывается тебе о Яром.