Константа

Мне было пятнадцать, когда я вернулась домой слегка пьяная и с характерным запахом табака. Разумеется, отчим был недоволен. Чрезвычайно. А я еще огрызалась и в конце, когда он начал орать стандартное — никакого компьютера и двора, выстрелила, что он не мой отец и нехуй пытаться им стать, папа у меня один, он погиб в аварии, когда мне было три и не один хер не станет моим отцом. Фактически цитата. Доведшая отчима до кипения и того, что он из словестного потока ругани решил перейти к военным действиям — замахнулся."

"Я застыла, ошеломленная сим внезапным поворотом, и тут из коридора сайгаком промчался по кухне мой восьмилетний брат, чтобы, зажмурив глаза от страха, повиснуть на сидящей на стуле мне, думая, что сейчас его любимый отец, так же горячо любящий его (на тот момент уж точно), меня ударит.

До сих пор помню это Мишкино срывающееся от страха дыхание, когда он прижимался к моей груди, думая, что замахнувшийся папа, не успев остановиться, ударит ему по спине, которой он меня закрывал. Маленькой хрупкой спине, за которой была одеревеневшая я. Толкнула было его в сторону, а он обнял крепче. Все на инстинктах — я хотела его отшвырнуть, чтобы ему не прилетело, если отчим не успеет остановиться, а он обнял крепче, зная, что папа его любит больше и он должен затормозить в желании огреть меня, но увидев перед собой родного сына. Потому и впился клещом, когда я попыталась его отпихнуть, в ужасе поворачивая лицо к отчиму и понимая, что если сейчас он по ошибке вместо меня ударит моего брата, то все закончится полным пиздецом. Но отчим замер.

— Уйди отсюда! — приказал тогда всхлипнувшему Мишке.

— Не трогай мою Женю! Не трогай!

И его худосочные ручки впились в меня сильнее, а его слезы жгли кожу сквозь ткань моей футболки.

Я, прижав к себе худенькое детское тельце, которое мгновения назад хотела оттолкнуть, так по максималистически, так по подростковому, но железобетонно волком смотрела в глаза отчима, и этим взглядом обещала ад, если хоть пальцем коснется своего плачущего сына. Моего маленького брата, который в восемь лет, зажмурившись от страха, защищал свою старшую сестру. Пока мама, набросившись сзади, оттаскивала отчима от меня, готовую в любую секунду рвануть вперёд, но пока закрывающую руками спину Мишки.

Мой младший брат с раннего возраста давал поводы для гордости. Мой любимый, сильный, младший брат. Умный и находчивый, непоседливый, иногда до безобразий, уж очень активный, но с какой-то неистребимой тягой к справедливости, природной упертостью и не просто пустыми амбициями, а стремлениями. Когда его сверстники интересовались всякой херней, Мишка-батарейка нашел то, что похитило его время, интерес и силы. Влюбился в паркур.