Константа

— Что бы ты там не услышал и не увидел, — грозно начал жердь, протащив меня за собой на тихий коридор третьего этажа и останавливаясь у двери лифта для жратвы, доставая из широкой тумбы перед лифтом подносы, — изображаешь слепого, глухого и по возможности тупого, пока к тебе не обратятся, ясно? — предупредил он, быстро и точно располагая тарелки и чашки с кофе по двум подносам, предварительно впихнув подобострастно покивавшей мне пустой третий. — Делаешь все молча и оперативно, понятно? Вообще никаких реакций. Кроме своего дела ничего тебя интересовать не должно.

И, просто для справки: если что-то, что ты услышишь, выйдет за пределы таких вот посиделок, то, как правило, распустившему язык потом не здоровится, понимаешь? — сурово сдвинув белесые брови, строго зыркнул на снова покивавшую меня. — Соберешь тарелки и мусор. Идешь по часовой стрелке от правого края, а я кофе и снедь метну вслед за тобой. — Побуравив меня взглядом и, кивнув самому себе, подхватил подносы и указал острым подбородком в сторону двери слева поодаль. — Ты, вроде, не тупой, завтра тоже приходи. Мне будешь помогать.

Ага, приду. Только дайте уйти.

Так как у долговязого были заняты руки, я только потянула пальцы к ручке, но дверь открылась и порог переступил мужик, разговаривающий по телефону.

Я задержала дыхание, чувствуя, как до боли морозится все внутри. Тот самый. Что у лестницы. Те же чуть вьющиеся короткие светло-русые волосы, почти с платиновым отливом. Те же очень четкие, тонкие и одновременно резкие черты лица. Тот же титанически спокойный взгляд насыщенной зелено-голубой прохлады под сенью темных ресниц.

Он остановился в проеме и, отведя трубку от уха, глядя на рефлекторно замершего жердя и окаменевшую меня, уставившуюся в косяк старательно тупыми глазами, произнес с тем же холодным спокойствием в интонациях, что царил в его глазах и всем его облике:

— У вас есть?.. Хотя, не надо. Самому однозначно быстрее.

Мы посторонились, освобождая ему проход и я, вслед за долговязым, вошла в просторное помещение.

Приглушенный рассеянный свет частых настенных бра. Посередине, под массивной витражной люстрой на широкой кольцевой планке, святящей мягкой тональностью, несмотря на красочность витражного плафона, находился большой стол из массива дерева, заставленный едой и выпивкой.

На креслах по кругу него около десятка человек. Четверка мужчин и пара девушек на широких кожаных диванах у окна в пол напротив входа. Мой взгляд по ним вскользь и снова мороз внутри — те самые девушки, что были у лестницы. Обе поглощены планшетами, нетбуками, мобильными гаджетами.