5
0
— Простите, — перебил его Сергей Ипполитович, — у меня мало времени, я тороплюсь, поэтому давайте без китайских церемоний.
— Согласен. Давайте без церемоний. Полицмейстер Гречман — мой личный враг. Как и почему получилось — это история длинная, да она вам и не интересна. Вам, я думаю, интересно совсем другое — судьба вашей дочери. Я почти уверен, что в ближайшее время Гречман проявит к ней самый пристальный интерес. Вам будет неприятно это слышать, но глупая девочка влюбилась в конокрада, а за ним Гречман открыл настоящую охоту. Понимаете?
— Я вас слушаю. Говорите.
— Есть одно только верное средство обезопасить вашу дочь — уничтожить Гречмана.
— Что, пойти и застрелить его?
— Да боже упаси! Пойти и застрелить — это самое легкое, но я на каторгу не желаю, да и вы, надеюсь, туда не стремитесь. Его надо уничтожить так, чтобы сама власть стерла его в порошок. Я почти все подготовил, мне нужна ваша помощь.
— Вы что, считаете меня за идиота?
— Нет, Сергей Ипполитович, я вас считаю за порядочного человека, иначе я бы здесь не сидел. Это во-первых, а во-вторых — чтобы обезопасить свою дочь и чтобы до нее не дотянулся Гречман, вы обязательно станете моим союзником.
— Не знаю, будем ли мы союзниками, но Гречман до моей дочери уже дотянулся. Она в полицейском участке, вместе с этим паршивым конокрадом. — Сергей Ипполитович сморщился, как от внезапной боли.
Николай Иванович медленно поднялся с кресла, отрывисто спросил:
— Я не ослышался?
— Нет, слух у вас не испорчен. Моя дочь и этот конокрад находятся сейчас в участке. Официально мне никто ничего не объяснил, но мне удалось выяснить, в обход полиции, что арестовали их с конокрадом в Мало-Кривощекове, в какой-то избе, где был убит хозяин. А до этого Тонечку украли, прямо на улице, засунули в мешок, на подводу, и увезли. Конокрад кинулся ее выручать — он знал, где она находится. В итоге — и Тонечку не выручил, и сам попался… Как видите, положение мое аховое, я готов хвататься за любую соломину и поэтому выслушаю вас до конца.
Николай Иванович молчал. Весь его план, так тщательно выстроенный и на десятки раз обдуманный, с треском рушился, как рушится старая крыша, когда ломаются подгнившие стропила. И теперь он просто вынужден был думать не только о себе и своей мести, но и о людях, которых вольно или невольно втянул в запутанное и опасное предприятие. Самым благоразумным сейчас для него было бы попрощаться и уйти — пусть все идет-движется своим ходом. А он дождется Кофтунова, который явится через два дня, они осуществят все, что задумали, и он навсегда исчезнет из этого города. А Вася-Конь и Тонечка Шалагина… и вот здесь он споткнулся, понял, что не может их просто так бросить на произвол судьбы. А ведь еще оставалась Анна.
