5
0Стройные, в блестящих сапогах, в скрипящих портупеях, натуго перетянутые ремнями в талиях, они почему-то показались Тонечке игрушечными солдатиками, которыми любили играть ее старшие братья. Поэтому она заулыбалась, глядя на них. А прапорщики перемигнулись заговорщицки и спросили — сколько у них билетов. Билетов, специально отпечатанных в типографии господина Литвинова и предназначенных для Офицерского собрания, было тридцать штук.
— Девушки, хотите, мы вас освободим от этого скучного занятия? — предложил Максим Кривицкий.
— И совершенно бескорыстно, — добавил Александр Прокошин, но кинул взгляд на друга и рассмеялся: — Отставить! Скажем так: почти бескорыстно.
— Вы что, господа офицеры, хотите забрать у нас выручку? — Ольга сделала круглые глаза, как умела она делать, изображая ужасный испуг, и потянула Тонечку за рукав: — Бежим, они хотят нас ограбить!
Тонечке очень нравилась эта словесная игра, волнующая и необычная, и она не замедлила с замирающей радостью в нее включиться:
— Нет, Оля, грабить они нас будут, когда продадим все билеты, им же деньги нужны. А зачем вам, господа офицеры, нужны деньги — на кинематограф или на мороженое?
— Ой, и глупая ты, Тоня, разве не видишь — средств им не хватает на ресторан Индорина, на шустовский коньяк на рябине и на шампанское со льдом.
Прапорщики переглянулись и раскатились молодым и довольным смехом. Им тоже нравилась словесная игра.
— Единственное, что движет нами, — это чувство исключительного человеколюбия. — Максим театрально приложил руку к сердцу, и Тонечка вдруг разглядела, что глаза у него — карие, с неуловимой искоркой.
— Да, да, совершенно точно, — поддержал своего товарища Александр, — исключительное человеколюбие. Мы покупаем сейчас у вас все тридцать билетов, но…
— Но: — поднял вверх указательный палец Максим, — у нас одно ма-а-а-ленькое условие: весь вечер вы будете танцевать только с нами. А всем остальным — отказывать.
Подружки озадаченно переглянулись и, не сговариваясь, дружно кивнули.
Сейчас Тонечка заново переживала это неожиданное знакомство, ей было приятно его вспоминать, и она сразу забыла о том, что пришлось рано вставать, забыла о противном жареном луке, и даже Фросю она удостоила после завтрака мимолетной улыбкой.
Пора было выезжать.
