Конец лета

Минуя машину Синклера, я провела ладонью по блестящему бамперу, желая убедиться, что она мне не мерещится. Войдя в теплый, пропахший торфом холл, я подождала, пока зайдут собаки, и закрыла дверь.

Из гостиной доносились приглушенные голоса. Собаки бросились к миске с водой и, напившись, растянулись у камина. Я расстегнула пуговицы плаща, стащила его с плеч и сняла грязные ботинки, затем, приведя волосы в порядок, открыла дверь гостиной.

– Привет, Синклер.

Бабушка и Синклер расположились за низким чайным столиком у огня. Синклер вскочил на ноги и поспешил ко мне.

– Дженни, ты где была? – спросил он, целуя меня в щеку.

– Гуляла.

– Уже темно. Мы решили, что ты заблудилась.

Я испытующе посмотрела Синклеру в глаза. Мне казалось, что он заметно изменится, станет спокойнее, будет выглядеть усталым после долгой езды или придавленным свалившимися на него обстоятельствами, но я ошиблась. Как ни странно, но таким веселым, молодым и беспечным я еще его не видела. В этот вечер его глаза сияли, как у ребенка, предвкушающего новогодние подарки.

Синклер взял меня за руку и вздрогнул:

– Холодная как лед. Иди скорее к камину, грейся. Я оставил тебе один гренок, но, если хочешь, попрошу миссис Ламли, и она приготовит еще.

– Спасибо, не надо.

Я взяла обтянутый кожей стул и села между родными. Наливая мне чай, бабушка спросила:

– Куда ты ходила? – Когда я рассказала ей о прогулке, она накинулась на меня с привычными расспросами: – Собак напоила? Они не вымокли? А лапы им вытерла?

Я терпеливо ответила, что животные напоены, высушены и вытерты.

– Мы не ходили по тем местам, где много воды, а все колючки я вынула из их шерсти у дома.

Успокоившись, бабушка пододвинула мне чашку, я обхватила ее озябшими руками, выжидающе посмотрев на Синклера.

– Ну, что Лондон?

– Там душно и жарко, – усмехнулся он, и в его глазах запрыгали чертики. – Полон измочаленными бизнесменами в костюмах-тройках.

– Ты... достиг того, чего хотел?

– Звучит очень помпезно. Достиг! Где тебя научили таким словам?

– Ну так что?

– Да, конечно, достиг, иначе бы меня здесь не было.

– Когда... когда ты выехал из Лондона?

– Рано утром, около шести. Бабушка, чай у нас остался?

Она сняла крышку чайника и заглянула внутрь.

– Совсем мало. Пойду налью полный.

– Лучше попроси миссис Ламли...

– Я сама. У нее ноют ноги. Я заварю, мне все равно надо с ней поговорить насчет обеда. Что-то захотелось фазана в горшочке.

Когда бабушка вышла, Синклер заметил:

– Фазан в горшочке – это восхитительно, – и взял меня за руку, слегка сжав запястье холодными сильными пальцами. – Мне нужно поговорить с тобой.

– О чем? – с замиранием сердца пробормотала я.

– Не здесь. Я хочу пообщаться с тобой наедине. Давай после чая прокатимся в машине. Доедем до Бенгерна и полюбуемся восходом луны.