Конец лета

Не то чтобы мы избегали упоминаний о нем, просто раньше дядина судьба меня совершенно не трогала. Однако теперь я поняла, что совершенно ничего не знаю об этом человеке. Это показалось мне странным. Я даже никогда не видела его лица, так как бабушка, в отличие от большинства женщин ее поколения, не особенно привечала семейные фотографии. Те снимки, что у нее были, она аккуратно вставляла в альбомы, которые где-то пылились в забвении, и я никогда не видела фотографий в серебряной рамке, красующихся на крышке пианино.

– А что он был за человек? – сгорала я от любопытства. – Как выглядел?

– Так, как сейчас выглядит Синклер. Сплошное очарование... Едва он появлялся в комнате, как все девушки расцветали буквально на глазах и начинали улыбаться.

Словно предвидя мой вопрос о Сильвии, она взглянула на часы и снова превратилась в спешащую деловую женщину.

– Мне надо поскорее отдать эту капусту миссис Ламли, а то она не успеет ее приготовить к завтраку. Спасибо, что помогла собрать. И за разговор тоже спасибо.

Синклер, верный своему слову, появился к чаю. Перекусив, мы свистнули собакам и отправились в гости к Гибсонам.

Они жили в скромном доме, притулившемся у подножия холма, на северной стороне «Элви». Нам пришлось оставить остров, пересечь магистраль и, петляя по тропинке среди высокой травы и зарослей вереска, два раза преодолеть ручей, стекающий в элвинское озеро. Ручей начинался где-то высоко в горах и бежал в узкую долину, которая вместе с близлежащими холмами принадлежала моей бабушке.

В прежние дни здесь было полно охотников. Местные ребятишки выполняли роль загонщиков, а пожилые джентльмены двигались на низкорослых лошадях, но теперь охотничье угодье сдали в аренду синдикату местных бизнесменов. В августе, по субботам, он приезжали сюда поохотиться, а их родные и друзья присоединялись, чтобы половить рыбу или просто отдохнуть на природе.

У дома Гибсонов нас встретила оглушительная какофония. Отрывистый лай раздавался из двух собачьих будок. На пороге возникла встревоженная шумом миссис Гибсон. Синклер помахал ей рукой и крикнул:

– Привет!

Миссис Гибсон махнула ему в ответ и быстро юркнула за дверь.

– Пошла ставить чайник? – предположила я.

– Или предупредить Гибсона, чтобы он вставил свои зубы.

– Не очень-то любезно с твоей стороны!

– Возможно. Зато вполне реально.

Возле дома стоял старый «лендровер», и с десяток кур леггорнской породы клевали зерно у его колес. Нагнувшись, мы прошли под веревкой, на которой висело заледеневшее на морозном ветру белье, и подошли к двери. Навстречу нам снова выплыла миссис Гибсон, сияющая как начищенный медный таз, на этот раз без фартука и в белой блузке с брошью у горла.

– О, мисс Джейн! Уилл мне сказал, что вы ничуть не переменились. Я и так узнала бы вас.