Конец лета

Порывшись, я одно за другим отыскала четыре пресловутых письма. Все они были вскрыты и, очевидно, прочитаны. Прикасаться к ним я не стала. Возобладали благородные побуждения, к тому же я уже знала, о чем они. Оставалось только положить их обратно."

"Я подошла к своему любимому окну, распахнула его и высунулась наружу. Было очень темно, вдали чернело море, сильно похолодало... Не прошло и двух минут, как я совсем успокоилась. Все мои помыслы были устремлены в «Элви», куда меня так тянуло еще сильнее, чем раньше. Я думала о гусях, летящих в зимнем небе, и запахе горящего в камине торфа. Я вспомнила озеро, ослепительно голубое и ровное как стекло, а иногда серое и волнистое, если с севера дул сильный ветер и по зеркальной водной глади бежали белые барашки волн. Желание увидеть родные места стало настолько сильным, что причинило почти физическую боль.

На отца я очень рассердилась. Я не собиралась бросать его, но он мог хотя бы поговорить со мной, дав возможность самой сделать выбор. В двадцать один год, когда ты уже не ребенок, старомодная родительская опека порой становится просто невыносимой.

«Пусть только вернется, – мысленно твердила я себе. – Пусть только вернется. Я припомню ему эти письма. Выскажу все... Я... Я...»

И опять приступ злости быстро прошел. Я вообще не могу долго сердиться на кого-нибудь. К тому же вечерняя прохлада несколько остудила мой пыл, и я ощутила удивительное умиротворение. В конце концов, ничего не изменилось. Я останусь с ним – потому что люблю его, потому что он хочет, чтобы я была рядом, потому что я нужна ему. Альтернативы просто не существует. О письмах я ничего не скажу. Это поставило бы отца в неловкое положение. Я не стану его унижать, ведь доверие очень важно, если мы и дальше собираемся жить вместе. Он всегда должен оставаться сильнее и мудрее меня.

Рано утром, когда я мыла пол на кухне, послышалось знакомое надсадное рычание нашего «доджа», прыгающего на ухабах и рытвинах проселочной дороги. Я поспешно протерла последний фут потрескавшегося линолеума, отжала тряпку, слила грязную воду в сток и, на ходу вытирая руки о фартук, вышла на заднее крыльцо встречать отца.

День выдался восхитительный: по голубому небу стремительно неслись ослепительно белые облака, а сверкающий океан был весь в огромных бурунах, с шумом накатывавшихся на берег. Я проскочила под веревкой, на которой хлопало по ветру уже выстиранное белье, и поспешила навстречу приближавшейся машине.

Но меня ждало потрясение – отец был не один. Несмотря на прекрасную погоду, верх машины оказался опущен, а рядом с водителем восседала Линда Лансинг, как я безошибочно определила по развевающимся рыжим волосам. Завидев меня, она высунулась из окна и помахала рукой.