Конец лета

– Обещай, что позвонишь и расскажешь, как она, хорошо?

В ее глазах читалось искреннее участие, и Марк испытал прилив благодарности.

– Обещаю. Я позвоню сразу же, как только что-нибудь узнаю. И, дорогая... – Марк сел на кровать и привлек Шанталь к себе. – Спасибо тебе. Не знаю, как бы я перенес эту поездку без тебя. Это была самая трудная ночь в моей жизни.

– Марк-Эдуард, Пилар обязательно поправится, я уверена.

Марк крепко обнял ее. Потом отстранился, вытер глаза и прочистил горло.

– J'espere. Я надеюсь.

– Oui, oui. Je le sais[12].

Но откуда Шанталь может знать? Разве не может она ошибаться?

– Я еще вернусь за портфелем.

– Если я буду спать, ты меня разбудишь?

В глазах Шанталь затаилась улыбка, от которой она стала похожей на котенка. Марк рассмеялся:

– Обязательно.

Но его мысли были уже далеко от Шанталь, он был уже не с ней. Они приехали из аэропорта всего десять минут назад, но у Марка вдруг возникло ощущение, что он тратит слишком много времени. Он надел плащ."

"– Марк-Эдуард!

Марк был уже у двери, он остановился и оглянулся.

– N'oblie pas que je t'aime... He забудь, что я тебя люблю.

– Moi aussi! Я тебя тоже. Дверь бесшумно закрылась.

Марк-Эдуард приехал в больницу в крошечном «рено» Шанталь и оставил машину поодаль от входа. Правильнее было бы взять такси, но он не хотел терять ни минуты. Ему нужно было как можно быстрее попасть в больницу, к дочери, увидеть, что с ней, попытаться все осмыслить. В полете Марк думал об этом много раз, снова и снова. В голове вертелись бесчисленные «как», «когда» и «почему», но ни одно не находило ответа. Временами ему казалось, что ничего не случилось, что они просто возвращаются в Париж после командировки в Грецию... а потом все вдруг снова становилось кристально ясно, и он вспоминал про Пилар. Если бы не Шанталь, он бы не смог держать себя в руках, без нее он вряд ли выдержал бы этот перелет.

В вестибюле больницы было тихо. Доминик еще раньше по телефону сообщила ему номер палаты Пилар, и еще до отъезда из Афин Марк смог связаться с доктором Киршманом. Но делать выводы было рано. Пилар получила серьезные травмы черепа, повреждения ног были, возможно, необратимыми, у нее был разрыв селезенки и ушиб одной почки. В целом ее состояние оценивалось как очень тяжелое.

Входя в лифт и нажимая кнопку четвертого этажа, Марк почувствовал стеснение в груди. Пока лифт поднимался, он не думал вообще ни о чем, в голове было пусто. Наконец двери с жужжанием раздвинулись, и он вышел в коридор. Марк огляделся, не зная, где искать своего ребенка, и на мгновение растерялся, почувствовав себя беспомощным. Но затем он увидел медсестру, сидящую за столом, и подошел к ней.